Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Часто сидим в этом месте на большой перемене с Викой и Валиком, но сейчас, во время лекции, здесь никого. На это я и уповала. Вероятно, не одна Мадина считает этот закуток пристанищем неудачников.
Опускаюсь на скамейку и… Ощутив ту самую влажность на трусиках, срываюсь на слезы.
Непереносимый стыд и невыразимая печаль берут в оцепление психическую систему, вызывая у меня удушающее желание умереть.
Брошенный рядом телефон вибрирует. Смотрю на экран и вижу имя Свята.
Святослав Усманов: Скучаю по тебе. Ты как? Сможешь позвонить после пяти?
Захлебываясь какой-то глубинной виной, еще горше плачу.
И вдруг…
Услышав сбоку от себя шорох, вздрагиваю и резко прекращаю рыдать. Повернув голову, молниеносно ловлю убийственную аритмию.
Зачем?..
Мне и без того плохо.
Стремительный выплеск адреналина свидетельствует о запредельном уровне испытываемого мной стресса. Вот и все. Вены свивает узлами. А после неосторожного вдоха распирает этой гормональной ширкой с такой пугающей и болезненной силой, что хочется снова завыть.
Закусывая губы, позволяю слезам стекать по щекам.
Глаза Яна, как ни удивительно, отражают то же несчастье, которое переживаю сейчас я. Сдвигая брови, он морщит лоб до глубоких складок. Сжимает губы и, слегка выпячивая их, гоняет из стороны в сторону, как человек, который пытается сдержать улыбку. Но, судя по тому, как странно Нечаев при этом кривится, это все же не улыбка... Отрывисто втягивая носом воздух, он отклоняется назад и на мгновение отворачивается.
Не сразу замечаю, когда поток слез заканчивается. Непрерывно слежу за тем, что делает Ян. Пока он вставляет в рот сигарету и, опускаясь рядом со мной на скамейку, подкуривает, отчего-то не способна дышать.
Вероятно, меня лишает этой возможности сердцебиение. Ведь оно становится быстрее и мощнее. Вцепляясь пальцами в край лавки по сторонам от себя, отчаянно сжимаю бедра и еще более отчаянно всхлипываю.
Эти влага, жар и пульсация доводят меня до безумия.
Почему?! Почему это происходит со мной?
Ян раздвигает ноги шире, подается вперед и, уперев локти в колени, безмятежно курит. А я вновь дышать рядом с ним опасаюсь. Делаю это через раз и зачем-то его разглядываю.
Волосы влажные, торчат в разные стороны. Непонятно, когда успел намочить? Кроме того, из раны на скуле сочится тонкой струйкой и уползает под распахнутый ворот рубашки кровь. Затягиваясь, он склоняет голову набок и тем самым будто нарочито предоставляет мне еще лучший обзор.
