В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
— Обер-лейтенант отхлебнул из офицерской фляги глоток, его щеки зарумянились, потом улыбнулся широко и открыто. — Я считаю, что вы давно должны быть в Москве и посылать нам донесения. И вся эта суета вокруг вашей персоны только отвлекает от решения более важных вопросов. Но Берлину виднее. Там вечно что-то просчитывают. На то это и Берлин. А мы лишь исполнители.
— Я готов выполнить любые приказы и Берлина, и местного командования.
— Скоро вам представится такая возможность.
— Как скоро?
— Опять лишние вопросы…
Это «скоро» наступило в начале апреля 1943 года.
Когда Забродину сказали, чтобы он готовился, у него возникла незыблемая уверенность — вот теперь все по-настоящему. Отныне начинается та самая работа, ради которой он прохлаждался больше года в немецком тылу…
Глава 4
Конечно, золота и наград за успешное выполнение задания Курган не ждал — немцы на это дело скупы. Но на обычное человеческое «спасибо» рассчитывал.
Во время аврального перехода через линию фронта его группа потеряла радиста — Феликс так и остался на нейтральной полосе.
После перехода разведчиков прямо из немецкого окопа отправили в отдел полевой жандармерии. А оттуда их забрал в Минск представитель абвера с конвоирами, смотревшими на возвращенцев напряженными хищными взглядами.
Вышедших из советского тыла агентов в Минске встретили недружелюбно. Кургана препроводили в подвал — достаточно просторный, но на том его плюсы и заканчивались. Там было сыро, холодно, одиноко, беспросветно и голодно. Трое суток в одиночестве он с горечью размышлял о том, что коллекция подвалов и камер, в которые его кидали немцы, неизбежно растет.
Первый допрос вел здоровенный мордатый лейтенант.
— Ты не выполнил приказ командования, агент Ящер!
— Это как? — опешил Курган.
— Приказ был держаться до особого распоряжения. А не десять дней!
— Приказ был — по возможности.
— Вот именно! Признаю, что сперва командование было даже довольно вашей резидентурой. Но в самый напряженный момент оно лишилось разведывательного освещения важного стратегического узла.
