В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
При этом мечтают продаться подороже, а однажды могут продать и своих хозяев. Бывают пойманные на компромате, которые сотрудничают из страха и мечтают об одном — соскочить с крючка. Самые надежные — это агенты идейные. А самая крепкая идея — это ненависть. Похоже, Тетушка Агнесса питала свои силы и решимость именно в ненависти к Сталину.
— Никакого движения вокруг адреса пока нет, — проинформировал я. — Логинова ведет скромный образ жизни.
— И чем занята в свободное время, мы не знаем, — проворчал Вересов.
— Надеюсь, передачей информации в Берлин.
С самого начала мы решили не устанавливать за Тетушкой Агнессой наружное наблюдение. Конечно, вскрыть ее контакты — это заманчиво. Но у наружки есть нехорошее качество — время от времени она засвечивается. А нас куда больше связей Логиновой интересовало, чтобы до адресата дошло послание: «Агент Лунь на месте. Остался без рации. Ждет указаний по поводу дальнейших действий и способов связи».
В соседнем доме мы все же установили пункт наблюдения.
Логинова назначила следующую встречу ровно через неделю. Это время Забродин провел на конспиративной квартире с нашими специалистами. По городу ему шататься пока было рановато. Зато самое время подготовить подробнейший отчет о его зафронтовой работе.
Он вспоминал, вспоминал, вспоминал. Подробности о разведшколе во Владече. О нюансах поведения преподавателей и кадровых сотрудников абвера.
Глядя на стопки бумаг, которые заполняли наши оперативники, он удивлялся:
— И как в моей небольшой голове скопилось столько всего!
— Главное не размер головы, а ее наполнение, — хмыкал в ответ оперуполномоченный.
Информация была ценная. Она позволила нам обновить розыскные списки, внести корректировки в инструкции по выявлению агентуры. У летчика оказалась не только отличная память, но и способность замечать важные моменты, анализировать их.
— Молодец парень! — говорил Вересов, знакомясь с информацией, сведенной в машинописные листы, помеченные грифом секретности. — Неплохо бы, когда «Азимут» закончится, заполучить его к нам в штат.
— Откажется, — уверенно отвечал я.
— Почему?
— Потому что он — сталинский сокол. Его в небо тянет. Летчик он в душе, а не контрразведчик.
— А мыслит и анализирует как контрразведчик.
— Думаю, летает он не хуже…
Подходил момент новой встречи с Тетушкой Агнессой.
