В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
Один за другим уходили в ночь самолеты специального авиаотряда. И расцветали над советской территорией купола парашютов. Большинство агентов-скороспелов с треском проваливались или сдавались. Но некоторые работали не за страх, а за совесть.
А самого Кургана не трогали. Роль инструктора в Рижской разведывательной школе вроде должна была его устраивать, но он ловил себя на непонятной мысли — сытости, тепла и хоть небольшой, но власти ему уже было недостаточно. Его тянуло в гущу кровавой борьбы.
«Выпускать из себя время от времени зверя», — вспомнил он оценку своей персоны со стороны майора Вебера.
«Интересно, что подумает Вебер, если я попрошусь на задание, — усмехнулся про себя Курган. — Наверное, решит, что я сошел с ума. Или прикажет снова арестовать — мол, красными завербован, и теперь рвется домой с разведданными».
Поэтому он просто выполнял свою работу. Гонял в хвост и в гриву подчиненных ему слушателей.
Он что, становится немцем? Не по крови, так хотя бы по духу. Может быть. Правда, боевого духа и преданности рейху недостаточно — для немцев важны только немцы с их арийской кровью, да и то далеко не все. Однако у того, кто упорно идет к цели, всегда возникают шансы, — а в своем упорстве он был уверен.
В середине апреля, когда неожиданно потеплело и в реке купалось радостное весеннее солнце, Кургана доставили на легковом «Мерседесе» в штаб Абверкоманды-103 в Минске.
— Ты ведь москвич, сынок? — спросил встретивший его майор Вебер.
— Так точно.
— Москва. Сорок сороков золотых куполов. Всегда мечтал поглядеть на этот диковатый восточный город. Пока, к сожалению, этот миг откладывается. Но ты увидишь столицу Совдепии. Очень скоро.
— Готовиться к вылету в тыл? — напрягся Курган.
— Да. И очень быстро. Времени у нас почти нет.
Глава 10
Мы сменили обличье — правда, формально, а не по существу.
— Когда Иосифу Виссарионовичу предложили назвать нашу организацию «смернеш» — смерть немецким шпионам, он поинтересовался: «А что, других шпионов у нас нет?» Поэтому появилось название — смерть шпионам — СМЕРШ, — пояснил Вересов.
