Идеально отглаженный, будто бы только что надетый мундир и ровный, словно начерченный по линейке пробор говорили о стремлении к порядку. А «рассекающая» лоб морщина и выставленный подбородок — о твёрдом характере.
Бывалый воин, педант и стоик. Хреновое сочетание. Худшее, что можно сделать — это начать играть по его правилам.
— Господин Хигс! — завопил я куда громче, чем следовало в обычных обстоятельствах. — Рад видеть! Ваш сын — к слову, замечательный молодой человек — очень много о вас рассказывал!
Промчавшись по кабинету, словно ураган, я плюхнулся в стоявшее перед столом кресло. Без приглашения и без разрешения, само собой.
— Присаживайтесь! — я радушно предложил хозяину кабинета занять его собственное место. — Нам нужно о многом поговорить.
Взгляд мужчины, ещё мгновение назад бывший острее бритвы, резко потускнел. «Папа» готовился к драке, к скандалу, к противостоянию, но не к неожиданному «перфомансу» странного гостя. Наглого и одновременно с этим дружелюбного.
«Папа», оглушённый таким напором, сделал неуверенный шажок в сторону свободного кресла, однако быстро понял, что поставит себя в подчинённое положение, если решит сесть. Хозяин не должен выполнять распоряжения посетителя. Если этот хозяин, конечно, рассчитывает сохранить свой авторитет.
— Кто вы? — спросил Хигс-старший, хотя явно узнал меня. — И кто эти вооружённые люди под окнами?
— Меня зовут Феликс Обрин, — я коротко кивнул в знак приветствия. — А люди под окнами… Давайте будем считать, что это неравнодушные горожане, недовольные тем беспределом, что творится на улицах.
— На улицах всё спокойно, — медленно произнёс Хигс-старший.
Он догадывался, зачем я пришёл, но не знал, как реагировать на неучтённый фактор в виде отряда «неравнодушных горожан». С ходу проявить характер? Заманчиво, но слишком рискованно. Будучи человеком военным, мой собеседник прекрасно понимал, что его стражники серьёзно уступают профессиональным бойцам и выучкой, и вооружением.
— Теперь да, — лучезарно улыбнулся я. — А всё благодаря двум героям — точнее, герою и героине -которые обезвредили, сразу семерых разбойников, тайно проникших в город. Я благодарен, что вы приютили их у себя, но теперь хочу вернуть своих людей домой.
«Папа» смотрел на меня холодным взглядом. В нём читалось всё то, что он думает и обо мне, и о «героях», и о навечно упокоившихся «разбойниках».
— Откуда вы знаете, кем были убитые? — отрывисто спросил Хигс-старший через мгновение. — Отвечайте! Немедленно!
— А у вас есть какие-то другие сведения о них? — моя улыбка, явно раздражавшая собеседника, стала ещё лучезарнее.
Я начисто проигнорировал приказной тон «Папы». Реагировать или уж тем более подчиняться ему, было никак нельзя.