Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
Зато меня осенило! Я попросила его друга Кольку показать мне вещи Конарева. И он показал! Вот в эту газету были завернуты старые кроссовки. Какое агентство, по-твоему, могло заинтересовать Глеба?
Всеслав сразу понял, что на этот раз им повезло. Агентство «Авгур» - то, что нужно.
- Здесь и адрес их указан, и телефон! - ликовала Ева. - Если они знают, где Алиса, мы свое дело сделали. А там уж пусть твой друг Данилин сам с ними разбирается.
***
Чернов с Шумским закрылись в кабинете и обмывали удачную сделку. Продажа поддельной «Нимфы» прошла как по маслу. Они пили коньяк, стараясь не подавать виду, что на душе у обоих кошки скребут.
- Сегодня вечером закрытие выставки, - нарушил молчание Анисим Витальевич. - Можно распродавать остальные работы. Покупателей больше, чем мы предполагали.
- Надеюсь, у нас не возникнет неприятностей с законом, - закатил глаза Шумский.
- Ну что ты все время каркаешь, Федя?! - взорвался хозяин «Галереи». - Какие неприятности? Откуда? Рогожин мертв…
- Вот именно. Вдруг объявятся наследники?
- Не смеши меня! Савва был гол как сокол. Единственное его имущество - жалкая лачуга в Ключах, квартира в аварийном доме в Лозе да куча старого хлама. Мы на такое наследство не претендуем.
- А картины?
- Рогожин передал нам полное право распоряжаться представленными на выставке работами, подписал официальную бумагу… ты же прекрасно знаешь!
- «Нимфу» он хотел оставить себе.
- Это была устная договоренность! - раздраженно возражал Чернов. - Устная! Никто не докажет.
Федор Ипполитыч налил себе полную рюмку коньяку, выпил, не закусывая.
- Я все понимаю, - сказал он. - А на сердце тревожно. Как вспомню этого Геннадия, аж мороз идет по коже.
- Он ничего не заподозрил, - Чернов больше успокаивал себя, чем Шумского. - Велел упаковать картину, положил в машину и увез.
- Мы еще не знаем реакции Фарбина.
- Он же вообще не видел оригинала! Не нагнетай, Федя, умоляю тебя!
Анисим Витальевич ощущал нарастающую головную боль. Ну вот, начинается приступ мигрени! Боже, как ему все надоело! Уехать бы в глубинку, в провинцию… в какие-нибудь забытые всеми Ключи, жить по совести, ходить на рыбалку по утрам, топить печь, париться в деревянной баньке. Хотя бы месяц отдохнуть от суеты, от необходимости лгать, изворачиваться, хитрить…
- Как же он тогда захотел купить картину, которую ни разу не видел? - прервал воображаемую Черновым идиллию Федор Ипполитыч. - Это странно, Анисим.
