Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
Потом деньги закончились, и я вернулся. Мои картины никто не хотел покупать.
Художник деликатно обходил вопрос финансирования выставки стороной, и Чернов подыгрывал ему. Словно это происходило само собой, без чьего-либо вмешательства. Хозяину «Галереи» почти не приходилось притворяться - живопись Рогожина ничем не походила на то бездарное «творчество», которое ему зачастую надо было выставлять, расхваливать и продавать, что он научился весьма успешно делать.
- Мне нравится, - искренне сказал Анисим Витальевич, рассматривая эскизы.
- У меня есть одна незаконченная картина… - пробормотал художник, явно ощущая некоторую неловкость. - Посмотрите. Она немного выбивается по настроению и манере письма из общего ряда, но…
Он замолчал, отошел в дальний угол и достал полотно, завернутое в кусок белой ткани. Картина оказалась размером метр на семьдесят сантиметров.
Написанная в тех же зеленовато-золотых тонах, картина захватывала, приковывала внимание какой-то своей натуралистичной дикостью, броской, чувственной красотой традиционно более светлого женского тела и темного мужского; варварски-грубовато, но точно переданным сексуальным порывом, которого не смогла скрыть дымка античной мифологии, нанесенная художником поверх вызывающе откровенной сцены.
- Потрясающе… - выдохнул господин Чернов, ощущая сухость во рту и учащенное сердцебиение.
- Картина не продается! - резко, сварливо ответил Рогожин.
- Жаль… она могла бы принести вам не только славу, но и прибыль.
- «Нимфа» не продается, - упрямо повторил художник, наклоняя лобастую голову. - Я закончу ее и привезу. Сам.
