Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
Он привозит продукты, готовую еду и приходящую домработницу. В тот день его, кажется, не было, - предупредил Фарбин вопрос сыщика.
Смирнов не анализировал полученную информацию - просто слушал и запоминал. Обдумывать нюансы он будет потом.
- Вы знаете об ограблении выставки «Этрусские тайны»?
- Разве это не был рекламный трюк? - удивился Альберт Демидович.
- Допустим… А что вы скажете о модельном агентстве «Авгур»?
Господин Фарбин надолго замолчал. Он смотрел на огонь, ни одна жилка на его лице не дрогнула.
"- Я должен был догадаться, зачем вы пришли, - наконец вымолвил он. - Ведь вы назвались Данилиным, братом Алисы. Признаться, я не просчитал заранее вашу комбинацию. Разговорами о Рогожине вы увели меня в сторону.
- Предлагаю играть в открытую, Альберт Демидович.
Фарбин расхохотался. Его смех был холодным, отрывистым, как будто по комнате раскатились стальные шарики.
- Извольте, - отсмеявшись, сказал он. - Вы невероятно хитры, господин сыщик. Но мне нравится беседовать с вами.
- Вы отошли от дел, уединились… у вас даже нет постоянной прислуги, садовника, кухарки и надлежащей охраны. Вы живете в глуши, под чужим именем, почти никуда не выезжаете. Зачем вам модельное агентство?
Фарбин поднял глаза на улыбающуюся менаду, и его лицо преобразилось. Оно обрело чувственность, ожило, покрылось легким румянцем. Или это была лишь игра огня?
- Вы мне не поверите, - со странной полуулыбкой произнес он.
- Весьма отдаленно, - признался Всеслав. - Освежите мою память.
- Древние представляли их в виде трех обаятельных дам - Клото, Лахесис и Атропос. Разумеется, это всего лишь образ, символизирующий некий безликий Фатум, роковое стечение обстоятельств. Поглядите на меня: я давно и неизлечимо болен; по всем медицинским показаниям я должен был уже лет тридцать как покоиться на кладбище - но я все живу и живу! Тогда как Савва Рогожин, вполне здоровый человек, - умер.
Фарбин говорил тоном, не позволяющим определить, шутит он, иронизирует или излагает свои мысли всерьез. Складывалось впечатление, что он издевается над собеседником.
