Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
Дух его творчества очень мрачен, особенно в последних работах. Савва счел авторскую выставку достойным завершением жизни и решил поставить точку. Весьма, весьма вероятно.
Ляпин повторил, что у него от одного взгляда на картины и эскизы художника мороз по коже идет и выпить хочется. А уж Рогожин тем паче мог свихнуться.
Смирнов сопоставил их слова с показаниями пастуха. Мужичок говорил, что Саввы в домике не было ни во вторник, ни в среду… во всяком случае, его никто не видел. Синяя машина приезжала один раз, и здесь объяснения Шумского и Ляпина совпадали с его словами.
Вчера сыщик не сумел прийти ни к какому вразумительному выводу. Он договорился с милиционером Зыковым, что тот будет держать его в курсе расследования. За определенную плату, разумеется. Данные экспертизы на многое прольют свет.
Разговор с Евой о говяжьей печени заставил Смирнова посмотреть на происшествие с новой точки зрения.
- Какое значение этруски придавали гаданию по внутренним органам жертвенных животных? - спросил он, повергая Чернова в шок своим вопросом.
Тот вытаращил глаза и, не мигая, уставился на сыщика:
- Зачем вам…
- Вы не расслышали, Анисим Витальевич?
- Ах, да… сейчас, - засуетился Чернов. - Какой вы, однако, странный человек! При чем тут… Ну, ладно. Этруски шагу не ступали без изъявления «воли богов».
- Может статься, самое прямое.
- Ничего не понимаю! - всплеснул пухлыми ручками хозяин «Галереи». - Сейчас об этрусских обрядах далеко не каждый историк знает.
И тут Смирнов вспомнил, что в ночь смерти Рогожина была гроза. Что, если художник действительно помешался на этих этрусских обрядах? Так вошел в образ, что не смог из него выйти? Разрезанная печень - явно не признак здравого ума.
