В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
— Но вам же нужны будут силы, чтобы справиться с теми пирожками и теми булочками, — тоже весело ответила Ева. — Попробуйте «треугольники»: обещаю, вам понравится! Они с рубленым мясом и перцем, с добавлением масла и бульона. Очень сытные. Трактир «Пестрый кот» в честь праздника прохожих угощает.
— Давай, — согласился самый плотный из парней.
Ева с готовностью дала молодчикам по пирожку и напомнила, что пирожки пекут в трактире «Пестрый кот», что неподалеку. Один из студентов, приглядевшись, заметил, что тетка нестарая и вполне себе, да еще и рыженькая, и, подавшись к ней, развязно обхватил за необычно тонкую для простолюдинки талию.
— Пошли с нами? — предложил он, жарко дыхнув Еве в ухо.
— Кавалер у меня уже есть, — игриво ответила девушка, указав на Симона, который держался в стороне и трусил… то есть стерег прилавок.
— Бросай его.
Ева ловко высвободилась из некрепкой хватки, и, сказав, чтобы молодые господа не наглели, отошла. Вслед ей крикнули еще что-то, но она не расслышала и вернулась к Симону.
— Наигралась? — прерывисто произнес он. — Все, хватит, уходим!
— Идем, — покладисто проговорила Ева, откинув назад выбившуюся из прически прядь волос.
Лэндвики направились к «Пестрому коту». Они не знали, что за их действиями наблюдал Рингер, правая рука хозяина «Перца».
Кто эти двое непуганых и наглых?
Рингер продолжал следить сверху, пока рыжая не прицепилась к парням из компании, которая оставляет порой неплохие деньги в «Перце». Тогда Рингер спустился, кликнул вышибалу и с ним вышел на улицу; к тому времени рыжая с дружком уже уходили.
Рингер кивнул вышибале, и тот рявкнул на всю улицу:
— Э! Подьте сюда!
Ева с братом даже не оглянулись: их здесь никто не знает, чтобы звать. Но тут грозный голос сзади усилился и стал сердит:
— Рыжая! Ты!
— Энхолэш, — выдохнул Симон. — Это нам?
— Ну, я рыжая, — тоже испугавшись, сказала Ева и обернулась.
У входа в «Перец» стояли двое мужчин и оба на них смотрели.
