В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
Подождав, когда Лэндвики отсмеются, она проговорила робко:
— А может, просто «Эва»?
— Тогда уж не «Эва», а «Брокк», — протянула Ева. — «У Брокка».
— Это хорошо, — зацепился Симон. — На Спуске уже многие знают, что Брокк – повар отличный. С такой вывеской тот, кто бывал в «Перце», и к нам зайдет.
— Да, лучше, чем «Жирный гусь» какой-то. «У жирного Брокка», — пошутил Толий, но его не поддержали, а Годвин даже дал ему подзатыльник.
— «У Брокка», — повторила громко Ева. — Мне тоже кажется, что это хорошо звучит.
На том и остановились и решили пообедать вместе – в другой таверне, что поближе, а потом вернуться и продолжить работу и продумывать вывеску.
Повезло им не сразу: в ближайшей таверне мест на всех не хватило, да и предлагали там в это время обычную похлебку из овощей, поэтому Лэндвики вышли на площадь к университету и, выбрав таверну с названием: «Серебряный лунь», зашли в зал. Внутри было светло и просторно; лучшие столы в глубине зала у окон оказались заняты, но Лэндвикам подошел и длинный стол у входа.
Опрятная подавальщица в сером под серебро платье и в белоснежном чепчике сразу принесла им хлеба и паштета – дескать, попробуйте, не пожалеете.
— Дорого здесь, — проворчала Рокильда, поглядывая вокруг.
— Ничего, мама, — сказал Симон, — настанет время, и мы перестанем считать деньги.
Суп принесли быстро, но уже порядочно остывший; Рокильда по этому поводу стала ворчать, пока муж не сказал ей не бузить, чтобы настроение всем не портить.
Не заметить семейство Лэндвиков, занявшее стол у входа, было невозможно.
Лив глазам не могла поверить: как, почему они здесь? Это не место для них… они не могут быть здесь… Белокурый Альберт, который однажды уже получил от Брокка по лицу, прищурился: он тоже не мог понять, как в эту дорогую таверну занесло таких дешевых людей, как эти.
Лив вцепилась в руку своего кавалера и попросила шепотом:
— Милый, пожалуйста, давай уйдем.
— А что? — не понял тот.
