В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
— Что же вы такое ему дали, что он отменил наказание? Префект ведь человек влиятельный, богатый, — удивилась Гриди.
— Кое-что из Атрии. Господин Шедд-Ахтар предложил нечто… особенное.
— Ах, господин Шедд-Ахтар, что бы мы без вас делали! — тут же восхитилась Гриди. — Как мы можем вас отблагодарить?
Хеллгус взглянул на Еву. Ее мать понимающе вздохнула, Вайд сжал губы, Ева срочно хлебнула кофе. Лив, которая тоже пришла со всеми на кухню, чтобы узнать, что с отцом и братом, произнесла:
— Я не хотела этого всего.
— Знаю я, чего ты хотела, — быстро сказала Гриди. — И обсуждать тут нечего. Ты дома, это главное. Вот когда все-все будут дома, я наконец-то выдохну… Когда же мы заживем спокойно? — проговорила женщина грустно.
— Скоро, — заверил Хеллгус, который немало сделал для Лэндвиков. — У вас всех все будет хорошо, госпожа Гриди. Если будете осторожнее впредь.
— Да уж, особенно Симон, — проворчала Ева. — И отец. Одному руками махать захотелось, другому болтать... — девушка взглянула и на Лив, но промолчала: потом разберутся с сестрой, пока главное домой вернуть родных.
— Эва, а ты что в храме делала? — спросила мать. — Да еще и ничего мне не сказала.
— Ходила помолиться богине Мире. Сразу после Магистрата.
— Всю ночь молилась? А почему вернулась в одной рубашке?
— Тетя Гри, — Вайд включил обаяние и улыбнулся, — вы же знаете, Эва с себя последнее снимет ради других. Одежду она оставила храму, а сама так вышла. Говорит, у меня много платьев, я и так могу идти.
— И все равно странно это!
Странно было не только это.
Но при всей власти своих чар так и не смог получить Эву. Она сидела рядом с ним, уставшая и бледная, с опухшими веками, но все равно удивительно красивая, и Хеллгус со всей беспощадной пронзительностью понимал, что она никогда не будет ему принадлежать.
— Спасибо за чай, — сказал атриец и поднялся из-за стола, — но мне правда пора.
— Господин Хеллгус, — поднялась и Гриди, — словами не передать, как я вам благодарна… сколько хорошего вы сделали для нашей семьи…
Спорить аптекарь не стал и грустно усмехнулся.
