Ночью в большом цехе работают два человека: Джилл — опытная механик, и неизвестный мужчина в дорогом черном пиджаке. Он кажется подавленным, когда видит стружку на полу, которую должен убрать. Джилл заметно раздражена его присутствием, но все же предлагает помощь, словно надеясь на примирение....
— Она хотела, чтобы он осознал, насколько недооценил ее, раз я выбрал ее своей любовницей. Ирония судьбы, не правда ли? Я принял ее, потому что он причинил ей столько боли. Почему-то я решил, что не сумею травмировать ее сильнее того мужчины, — Эвиас покачал головой. — Ты же не хочешь быть здесь. Иди домой.
— Элко хочет, чтобы я была с тобой.
— Ты уже не ребенок, — его голос стал глубже от гнева. — Скажи Элко, чтобы он самостоятельно заслужил мое расположение. Он не получит никакой милости, независимо от того, возьму ли я тебя в свой дом.
— Он оказывает тебе честь, предлагая меня.
— Элко пытается выставить тебя шлюхой… но я не потерплю подобного. Тебе тоже не стоит с этим мириться.
Наконец, женщина подняла взгляд, в ее фиалковых глазах мелькнула искорка эмоций.
Эвиас улыбнулся.
— Ах. В тебе все же есть какой-то дух.
— Элко — это все, что у меня есть. Пожалуйста, не причиняй ему вред.
Его веселье угасло так же быстро, как и появилось.
— Я ошибся. Мне показалось, что в тебе пробудился характер, но в твоих глазах был лишь страх.
— Ты жесток, — прошептала она.
— Да, — он даже не пытался отрицать. — И все же ты здесь, предлагаешь мне снять с тебя платье и вытворять с твоим телом все, что я пожелаю. Я пытаюсь решить, ты либо очень храбрая, либо до ужаса глупа.
— Я повинуюсь главе дома и желаю услужить нашему лорду, — фиалковый цвет в ее радужках потемнел. — Это ты убил Лану?
— Так вот что они думают? Будто я убил ее в припадке ярости?
Ее молчание было ответом. Эвиас снова повернулся к балкону, сосредоточившись на луне, выглядывающей из-за облаков. Через несколько месяцев должна наступить зима, а вместе с ней и гнетущий холод.
— Так это был ты?
— Если я скажу «да», ты убежишь в безопасное место?
— Нет. Я пришла, чтобы служить тебе.
Он усмехнулся, так как горечь победила.
— Это делает все еще более трагичным. Я не убивал Лану. Она самостоятельно распрощалась с жизнью. Обычно дом держит тепло людей, с которым ты делишь его. Здесь остался лишь лед. Иди домой, Виналин. Не возвращайся. Я никогда не приглашу тебя в свою постель. И мы оба должны радоваться данному факту.
— Ты очень одинок.
Его плечи напряглись. Эвиас снова повернулся, чтобы посмотреть на нее."
"— Внутри я мертв.
