Автор
Второй том продолжает волнующий и драматичный роман "Эволюционер из трущоб". Книга переносит читателя в жестокую реальность, где каждый день становится борьбой за выживание. Главные герои вновь столкнутся с трудностями и рискуют все больше отрываться от окружающего мира. Атмосфера мрачна и напряженна, скреплена холодным дыханием города ночью, где каждый шаг может быть последним....
Похоже, «Эволюционер из трущоб. Том 2 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
По трассе Пермь-Екатеринбург движется огромное количество тварей. Я хочу, чтобы ты взял броневик, погрузил в него пару коз или любой другой живности, а заодно установил на машину громкоговоритель. Когда вы будете ехать, козы должны орать в рупор так, чтобы их вопли слышала вся округа, вся пакость, которая вылезла из разломов, — с ненавистью сказал Архаров. — Поедешь по дороге Кунгур — Лысьва — Губаха. Как только доберёшься до Губахи, ноги в руки и вали оттуда.
Услышав это, Юрий тяжело вздохнул и потёр виски. Отец отправлял его наперерез тварям, идущим в сторону Екатеринбурга.
— Как прикажешь, отец, — кивнул Юрий, не высказав негодования таким решением.
— Надеюсь, ты понимаешь, почему я отправляю на это задание именно тебя. Любой гвардеец погибнет, а у тебя есть неплохие шансы, чтобы справиться с этой задачей. Ну, а если ты умрёшь… — Архаров постучал пальцами по столу и сказал, как есть.
— Сделаю всё, от меня зависящее, — кивнул Юрий и направился к выходу. Когда он закрыл за собой дверь, Архаров тяжело вздохнул.
— Всё зависящее… Если бы Александр был жив, Черчесов и Малышев не посмели бы напасть. Но у меня остался только Юрий…
* * *
Знаете, всегда приятно вернуться домой. Туда, где тебя любят и ждут. Туда, где родные люди так отлупят тебя по заднице ремнём, что следующие пару дней будет больно сдаться на пятую точку.
На бляхе был изображен родовой герб Архаровых. Если честно, я его никогда не рассматривал, а вот на заднице он точно отпечатался. Мама гоняла меня по дому, отчитывая, ну а я… Я, как истинный джентльмен, позволил один раз попасть по мне. Вот только я не учёл, что после этого попадания у меня аж ноги подкосятся и мне бонусом пропишут ещё пару шлепков.
В голове тут же родился план завыть, как белуга, и взывать к вселенской справедливости, но я не стал этого делать. Лёжа на полу, я перевернулся на спину и сказал:
— Мама, плости. Я виноват, — я посмотрел на неё щенячьими глазами.
Мама тут же разрыдалась и бросилась меня обнимать. Говорила, что любит меня, что места себе не находила, боялась за моё здоровье и жизнь.
