Автор
В тесном ландшафте из скальных выступов и валунов скрываются сокровища древних легенд. Здесь мир короля Александр II казался кристально чистым, но даже он не мог укрыться от своих проблем. Его наиболее влиятельные союзники — два клана, Монтгомери и Армстронги — враждовали так же тщательно, как холода зимой и жары летом....
Вскоре по крепости разнесся звук общего сбора, который люди не слышали со времен последней осады.
— Что ты задумал? — спросил Боуэн, приближаясь к Грэму.
— Я разделяю твой гнев, но выбирай слова. Думай, прежде чем действовать, — предупредил брата Тиг.
— Думать? — возмущенно воскликнул Грэм. — Я думаю, что мне никогда не было так стыдно за людей нашего клана, как сейчас. Никогда прежде они не давали мне повода стыдиться их. Но то, что они сделали с невинной женщиной, навлекает позор на всех нас.
Боуэн вздохнул.
— Я знаю. Но нельзя действовать под влиянием гнева. Подожди немного, остынь и тогда говори с людьми.
— Ты видел ее руки? — вскричал Грэм. — Видел, как она унижена, как стыдится? Видит Бог, мне противно, что такое было сотворено в стенах этого замка, противно, что я это допустил! Я виновен так же, как они, потому что стоял в стороне и позволял над ней издеваться.
— Ты этого не позволял! — отрезал Тиг.
— Не позволял, — согласился Грэм, — но не остановил. И теперь должен жить с мыслью, что допустил жестокое обращение членов нашего клана с моей женой.
Двор понемногу наполнялся людьми. У всех были испуганные лица. В утреннем воздухе раздавался сдержанный гул голосов: и чувствовалось растущее напряжение.
Вскоре появился Дуглас — мрачный, с губами, плотно сжатыми в линию.
— Здесь все, лэрд. Я собрал даже тех, кто патрулирует границы.
Грэм кивнул:
— Отлично. Благодарю, Дуглас. Ты свободен.
Дуглас отошел к группе старейшин. Все выглядели неуверенно и настороженно.
Грэм редко показывал характер. Он твердо верил, что в качестве лэрда не должен позволять чувствам брать над ним верх. Сегодня он не собирался сдерживаться.
Он поднялся по ступеням и, повернувшись, оглядел людей своего клана. Да, собрались все. Во дворе стало так тесно, что казалось, стены сейчас обвалятся. Он знал, что надо держать ярость в узде, но хотел, чтобы родственники поняли, как он взбешен. Пора дать им почувствовать силу его гнева.
— Когда я брал в жены Эвелин Армстронг, то ясно дал вам понять, что ей следует оказывать уважение, подобающее жене лэрда и хозяйке этого замка.
Из толпы донеслись возмущенные крики. Грэм не обратил на них никакого внимания. Его взгляд впивался в каждое лицо во дворе.
— Я не буду терпеть дурного обращения с моей женой.
