Сумки набиты под завязку — последний подарок мужа перед расставанием с Игорем. Я собираюсь переезжать в новую квартиру, где начну жизнь с чистого листа. Теперь решусь на шаг, который раньше казался несмело: ищу работу в ювелирной лавке госпожи Таниты. Здесь кипят драмы и приключения, атмосфера таинственна как само золото. Погружайтесь вместе со мной в этот мир загадок и сладостей!...
Чего?! Ну и новости. Одна другой лучше.
– Я бы на твоем месте уже со стыда сгорела. Бедный Малкольм писал тебе много раз, а ты отказалась позаботиться о Тимоше и Варде. Бедняжки, как они плакали! Матери не знали, отец умер. А их в приют отправили при живой-то тетке! Стыдоба.
Она покачала головой, вкладывая в эти движения все накопившееся презрение. Я и сама, честно говоря, начала гореть со стыда вместо этой Таниты.
– Для начала мне надо осмотреться, привести дом в порядок, найти работу… – я сочиняла на ходу.
А еще понять, как сбежать отсюда и вернуться к своей тихой и предсказуемой жизни.
Но пока лучше держать язык за зубами. Если эта женщина не знает, что такое скорая и полиция, дело плохо. Пока прикинусь Танитой, осмотрюсь и подумаю, как быть.
А если это просто сон? Я незаметно ущипнула себя за руку. Больно.
Нет, для сна все слишком реально.
– Ты дурью маяться кончай, хвостом покрутила и хватит. Замужем, полагаю, так и не была? Уже и не будешь, – заключила Свэнья, кивнув. – Двадцать семь лет, не молодуха уже.
Значит, этой Таните двадцать семь, как и мне. Нет, не бывает таких совпадений, не бывает! И женщина двадцати семи лет – далеко не старуха, вся жизнь впереди. Но это в современном обществе, а если взять прошлые века…
– Я сестре весточку отправлю, что ты вернулась. Она у меня смотрительница приюта, если помнишь. Пусть обрадует Варду и Тимоша, что блудная тетка вернулась.
Господи Боже! Тут не только дом со странностями, но и дети, заботу о которых хотят переложить на меня. Мысли захлестнула паника. Я понятия не имела, как заботиться о детях, даже разговоров на эту тему с бывшим мужем избегала, считая, что не готова к такой ответственности. Все откладывала на потом.
И незнакомые люди в доме… Да меня в два счета раскроют!
Справившись с эмоциями, я холодно отвечала, лишь бы соседка от меня отстала:
– Планы самые обычные. Буду работать, что же еще.
– Кем? – тетка Свэнья презрительно хмыкнула. – Актрисулек у нас тут не жалуют. Это не столица с ее свободными нравами. Честные люди засмеют, а детей отберут и снова в приют отправят. Жалко мне сиротинушек, такие дети смышленые.
