Автор
В лабиринте жизни Тед и Элоиза столкнулись с неожиданным испытанием, вызвавшим у них смесь страха и радости. Судьба вдруг свернула их жизнь в новый русл, а золотистые кудри Элоизы лишь добавляли непредсказуемости этой удивительной встрече.
Она была настоящей охотницей за состояниями. Соблазнив моего дядю, Хлоя потребовала от него полмиллиона фунтов стерлингов отступных, так сказать, в обмен на ее молчание. Именно эти деньги легли в основу ювелирного бизнеса малышки Элоизы Бейкер. Я проследил это по финансовым документам Тео Томбиса, который…
– Который наверняка сделал добровольное отчисление. Ты никогда не сможешь доказать, что твой дядя подвергался шантажу со стороны моей матери! – с вызовом произнесла Элоиза.
– Полмиллиона добровольных отчислений?! Дядя Тео мог быть романтическим идиотом, но дела он вел четко, – заверил ее Маркус.
– И ради чего ты его разложил? – усталым голосом спросила Элоиза.
– Ради дамы червей.
– То есть?
– Ради тебя, Рыжая.
– Забудь, – отмахнулась Элоиза.
– Не получится. Ты мне должна.
– Я? Я ничего тебе не должна, Маркус.
– Хватит болтать! Вспомни о малыше Бенджи и его бестолковых родителях Кэти и Харри, которые у меня в руках, – эмоционально жестикулируя, пригрозил грек.
– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы аннулировать твое соглашение с Харри, которое не считаю законным, потому что никто не советовался со мной. Я не знаю, как ты уговорил Теда Чарлтона, но он возобновит сотрудничество с нами после того, как ты ретируешься с позором, – сурово предрекла женщина.
– Тогда встретимся в суде? – с необъяснимым задором воскликнул Маркус.
– Ничего не имею против судебного разбирательства, если придется к нему прибегнуть, – провозгласила Элоиза.
– Не самый бесспорный аргумент, но будь по-твоему. И заверяю тебя, я предъявлю исчерпывающие доказательства вины твоей матери. Ручаюсь, Тео Томбис был не первой и не послед ней жертвой ее убийственного очарования, – предположил Маркус.
– Вот и посмотрим на твои так называемые доказательства, – с усмешкой заметила Элоиза, поднимаясь со своего места и полагая, что экзекуция подошла к своему логическому завершению.
