В глубокой тьме южной пустоши, тревожный крик прерывал молчание. Несущийся в холодном ветре, он вырвал меня из спячившегося сна. Олира — молодая девушка, не по годам устрашающе стройная и полна тайны. Ее глаза, яркие как незнакомый цвет в ночи, сияют мудростью и страхом одновременно. Кто же она? И зачем меня разбудил такой неожиданный гость?...
Зато я поняла, почему Живела так плохо себя чувствует после сеанса связи с отцом… Олира же говорила, что ее старшая сестра весьма посредственный маг. И как наглой проходимке, женившей на себе моего брата, удалось обмануть Великого отца, заявив, что ее беременность от Фиодора. Во всем виноваты недостатки магической связи.
Хотя я тоже не могла быть уверена абсолютно, что беременность это обман. Женившись, король Грилории мог перестать принимать травки, препятствующие зачатию. Тем более, а это я знала точно, все его советники категорично требовали немедленно заняться продолжением рода сразу поле свадьбы.
Лучше промолчать, сохранив свои догадки на будущее, чем попасть впросак. Эти переговоры с правителем Монитийской Епархии первые, но совершенно точно не последние. Раз уж Великий отец, желая похвастаться своей победой, собственноручно отдал мне в руки способ давления на магов, то я обязательно им воспользуюсь.
Оказалось, что мои ельки давно привлекли внимание Монтийской Епархии.
Именно это и было причиной, по которой Великий отец, вообще, удостоил меня разговора… В противном случае, он просто раздавил бы меня, как клопа.
Все это мне поведала Олира, которая тайком от наставника пришла в мою комнату сразу после обеда, когда вся обитель отправилась на дневной сон. Бедной девочке страшно не хватало материнской ласки, и она невольно потянулась ко мне. Я же не стала отказывать ей в такой малости, как объятия, мгновенно завоевав ее симпатию. Хотя возможность расспросить доверчивую Олиру о порядках и даже некоторых секретах обители, была не главной причиной моего к ней отношения.
Олира и сама клевала носом… Оказалось, что все маги-монахи едят всего один раз в сутки. Даже дети и старики. Исключение сделали только для меня, как для гостьи извне. Я вспомнила голодный взгляд ребенка в первый вечер, и мне стало не по себе.
