В глубокой тьме южной пустоши, тревожный крик прерывал молчание. Несущийся в холодном ветре, он вырвал меня из спячившегося сна. Олира — молодая девушка, не по годам устрашающе стройная и полна тайны. Ее глаза, яркие как незнакомый цвет в ночи, сияют мудростью и страхом одновременно. Кто же она? И зачем меня разбудил такой неожиданный гость?...
Теперь, по его мнению, все страны нашего мира находятся у него в подчинении… Большую часть он контролирует через своих детей… Я не знаю точно, но не удивлюсь, что в Аддии и Абрегории доверенные лица султана и императора связаны кровным родством с Великим отцом. Это могут быть его сыновья или братья… А на стражу моей верности он поставил Древних Богов.
Вот только самоуверенность мага сыграла с ним плохую шутку…
Во-первых, он не потребовал у меня личной преданности, в клятве говорилось исключительно о всей стране.
А, во-вторых, половина Южной пустоши свободно от моей клятвы. А значит у нас есть возможность собрать там свои силы втайне от Великого отца. Гирем, конечно, может быть против…
Я прикусила губу…
Но у меня есть рычаг давления на него. После того, как он нарушил свое обещание и потащил моих девочек в Аддию, моя клятва Древним Богам, как острый клинок, царапает кожу на его шее… Древние Боги всегда следят за исполнением клятвы.
"Однако, в моей клятве я не оговорила сроки смертоубийства. Я смогу оттягивать его смерть так долго, как захочу. Главное, не отказываться от своих обязательств.
А я смогу заставить Гирема сделать так, как я хочу, если вдруг ему не понравится мой план.
Теперь, когда я смогла проговорить свои догадки и проанализировать их, мое настроение, повернутое в пучину предательством Зелейны, значительно улучшилось. Я погладила по голове Олиру пальцами перебирая мягкие светлые волосы девочки, спящей на моих коленях, и улыбнулась. Это еще не конец, мы еще повоюем, у нас все еще ест шанс на победу…
— Мама, — шепотом выдохнула Олира, вызвав у меня грустную улыбку… Я так сильно соскучилась по детям.
Она подняла голову и посмотрела на меня мутными после сна глазами, в которых читалась отчаянная надежда… Но, как только девочка смогла рассмотреть меня, она пропала. Бедный ребенок. Проклятый Агор! Черствый, как корка прошлогоднего хлеба, упавшая за печь…
— Олира, — я прижала ее к себе, — мне так жаль…
— Ничего, — всхлипнула девочка. — Вы не виноваты.
