На Первом Апреле мир кажется тонким льдом — каждый шепот, каждый взгляд может превратиться в смертельную шутку. Кто бы мог подумать, что обычный праздник стал отправной точкой для множества загадочных исчезновений и заговоров? Страны несчастий оберегают этот день, словно зловещая тайна — первое апреля ведет к чему-то страшному....
В свете последних событий мне удалось узнать, что под напускной холодностью Тейлора прячется добродушный и заботливый мужчина."
"– Я оказался прав, – произнес он, и его губы сжались в тонкую линию. – Этот стражник действительно покушался на меня. Одного подельника он сдал сам. Того, что вечно был всем недовольным. На остальных благодаря моим описаниям указал лэр Эвердин.
Сладковатый запах жженого сахара напомнил о жарящихся оладьях, которые я поспешила снять с огня и переложить на тарелку.
– Главаря вычислили? – поинтересовалась, хотя не рассчитывала на положительный ответ.
– Да.
– Кто? – с замиранием сердца спросила я и взглядом впилась в любимые фиолетовые глаза.
Тейлор медлил. Морщинка между его темных бровей стала глубже, правая скула задергалась в нервном тике. Казалось, сама мысль о предательстве этого человека причиняла принцу нестерпимую боль.
Но мне не терпелось услышать имя, поэтому я поторопила Тейлора с ответом:
– Пожалуйста, не томи!
– Лонаган! – прорычал он, не сумев удержать маску невозмутимости.
Я хмыкнула и вытерла руки о полотенце.
– Признаюсь, не сильно удивлена. Мне не нравился он ни как человек, ни как начальник смены. Наверное, подсознательно я допускала, что этот самодур способен на подлость. Что с ними будет?
Тейлор взялся тереть кончиками пальцев лоб. Спустя минуту молчания поднялся, подошел к окну и сложил руки на груди. Он нервничал, хотя и пытался от меня это скрыть.
– Уверен, отец вынесет стражникам смертный приговор, и их казнят в ближайшие дни, – я ахнула от ужаса, и Тейлор выпалил: – Предателей следует наказать! Чтобы другим было неповадно, чтобы память и страх перед смертью останавливали всех глупцов, когда они замыслят недоброе.
Я гулко сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, и растерянно спросила:
– Что ты хочешь этим сказать?
Тейлор в три широких шага сократил разделяющее нас расстояние и заключил меня в объятия:
– Ты мне небезразлична, Мэр. Однако работа есть работа. Я не могу постоянно оглядываться и спрашивать себя, что бы ты сказала на то или иное мое действие.
