На Первом Апреле мир кажется тонким льдом — каждый шепот, каждый взгляд может превратиться в смертельную шутку. Кто бы мог подумать, что обычный праздник стал отправной точкой для множества загадочных исчезновений и заговоров? Страны несчастий оберегают этот день, словно зловещая тайна — первое апреля ведет к чему-то страшному....
Что я никчемный и мне ничего нельзя доверить – были самые лестные фразы. Под «ничего» имелись в виду границу и тайну о горе Нихан, о которой из-за моего чрезмерного благородства он рассказывать не собирался. Хотя с другими сыновьями не раз обсуждал нарисовавшуюся проблему. Знал, что я не приму его позицию и встану на сторону шитринцев. Закончил отец свою тираду высказыванием, что я не его крови, бракованный. И если бы не моя схожесть с дедом, и вовсе решил бы, что я ему неродной, – на последнем слове мужские пальцы сжали одеяло, да так сильно, что побелели костяшки.
Я не представляла, чего стоило Тейлору повторить эти ужасные и душераздирающие слова. Сердце кольнуло как иголкой. В груди чистым пламенем вспыхнула ярость. Лицо опалило жаром. Я резко села на кровати, не заботясь, что одеяло больше не скрывало грудь, которая отчетливо выделялась под тонкой ночной рубашкой, и злобно выпалила:
– Его Величество не имел право так говорить! Никто не погиб.
– Сомневаюсь, что их целью было сломить оборону, – после затянувшейся паузы выдал Тейлор, чем сильно озадачил меня. – Они не пытались открыть ворота, проделать брешь в стене, поджечь крепость или истребить нас.
– Тогда зачем напали? Снова передавали пламенный послание, напоминая о долге?
– Навряд ли, – устало отозвался ночной гость.
– Еще как заметила! – раздраженно фыркнула и ощутила, как по телу пробежал озноб, едва вспомнила охвативший меня в секунды падения панический ужас. – Сама попала под обстрел и едва не грохнулась с немыслимой высоты.
– По правде говоря, это беспрецедентный случай.
– В чем? – нетерпеливо спросила я.
– Это мои домыслы. Следопыты ничего подозрительного пока не обнаружили.
