Это преображение было как смена картинок в волшебном фонаре.
— Воды у меня отошли на рассвете, — тихо сказала она.
— Так-то лучше. Уже были сильные схватки?
— Да.
— С каким промежутком?
— Не знаю.
— А за это время? Я здесь уже пятнадцать минут.
— Были два раза, но слабые… при вас сильных не было.
— Прекрасно. Где у вас чистое белье?
— Вон там, в корзине.
— Все будет хорошо, не волнуйтесь, — мягко сказал он. Открыв суму, он вынул оттуда толстую, обшитую синим бархатом веревку с петлями на концах. Бархат был расшит узором из множества розовых цветочков.
— Лиза прислала вам свою туженицу, — сказал он. — Она ее сделала, когда мы ждали нашего первенца. И не пересчитать, скольких эта веревка вытянула на свет божий — и нашим детям родиться помогла, и детям наших друзей. Он накинул петли на два столбика в изножье кровати.
Внезапно глаза у Кэти остекленели, спина пружинисто выгнулась дугой, к щекам прилила кровь. Он ждал, что она застонет или закричит, и настороженно косился на запертую дверь. Но Кэти не кричала, лишь визгливо поскуливала. Через несколько секунд тело ее обмякло, и в глазах опять вспыхнула ненависть. Почти тотчас ее выгнуло снова.
— Вот и умница, — ободряюще сказал он. — Это вас один раз скрутило или два? Я не разобрался. Чем чаще принимаешь роды, тем яснее понимаешь, что у всех по-разному. Пожалуй, пора мне вымыть руки. Голова ее металась по подушке.
— Так, так, милая, — ласково успокаивал он. — Теперь, думаю, совсем недолго. — Он положил руку ей на лоб, на темный, налившийся кровью шрам. Где же вы так поранились?
Она резко вздернула голову, и острые зубы впились ему в край ладони, рядом с мизинцем. Он вскрикнул от боли и попытался вырваться, но Кэти, крепко сомкнув зубы, вгрызалась ему в руку все сильнее и мотала головой, как фокстерьер, треплющий старый мешок. Он дал ей пощечину, но это не подействовало. Инстинкт заставил его обойтись с ней, как с разъяренной собакой. Свободной рукой он крепко сдавил ей горло. Она сопротивлялась и дергалась, но, наконец, разжала зубы. Рука у него была разодрана, вся в крови. Он отступил на шаг от кровати и взглянул на искусанную ладонь. Потом со страхом поднял глаза на Кэти. Но лицо у нее было вновь спокойное, юное и невинное.
— Простите, — быстро проговорила она. — Прошу вас, простите.
Сэмюэла передернуло.
— Это я от боли, — сказала она.
Сэмюэл коротко рассмеялся.
— Видно, придется надеть на вас намордник. Однажды я принимал роды у колли, так та сучка тоже мне чуть полруки не отхватила.
В глазах у нее опять мелькнула ненависть.
— У вас есть йод или что-нибудь вроде того? Люди — существа более ядовитые, чем змеи.
— Не знаю.
— Может, у вас хотя бы виски найдется?
— В комоде, во втором ящике.