Она умерла, когда я был еще совсем маленьким.
— А какая она была?
— Не знаю.
— Даже ее карточки не видел?
— Да нет же, говорю тебе! Нет у нас ее карточки. Я раз спросил Ли, он сказал, что ее карточки не сохранились… Нет, кажется, это Кейл спросил, а не я.
— Когда она умерла?
— Как только мы с Кейлом родились.
— Как ее звали?
— Ли говорит: Кэти. Слушай, зачем тебе это нужно?
Абра спокойно продолжала:
— Она блондинка была или брюнетка?
— Что-что?
— Ну, волосы у нее светлые были или темные?
— Откуда я знаю.
— Отец не рассказывал?
— А мы и не спрашивали.
Абра замолкла, и немного погодя Арон спросил:
— Ты что, язык проглотила?
Абра сделала вид, будто любуется закатом.
— Ты не рассердилась… — спросил обеспокоенный Арон и добавил неуверенно: — жена?
— Нет, не рассердилась. Я думаю.
— О чем?
— Об одной вещи. — Застывшее личико Абры ничем не выдавало, что ее обуревают глубокие сомнения. — А как это, когда у тебя нет мамы?
— Не знаю. Никак. Ничего особенного.
— Тебе что, все равно?
— Нет, не все равно. Слушай, говори прямо. Мне головоломок в «Бюллетене» хватает.
Но Абра сосредоточенно и невозмутимо гнула свое:
— А тебе хочется, чтобы у тебя была мама?
— Спрашиваешь! Конечно, хочется. А кому не хочется? Погоди, ты меня не разыгрываешь? Кейл часто меня разыгрывает, назло, а потом смеется.
В глазах у Абры плыли багровые круги оттого, что она смотрела на солнце, и сейчас она не могла сразу разглядеть выражение лица Арона.
— Ты сказал, что умеешь хранить секреты.
— Конечно, умею.
— А у тебя есть самый важный секрет, ну, такой, когда говорят: «Пусть глаза мои лопнут»?
— Еще бы!"
"— Скажи мне свой секрет, Арон, — тихо попросила Абра, с особой нежностью произнеся его имя. — Скажи мне самый-самый большущий секрет.
Арон озадаченно отодвинулся от нее.
— Зачем? И вообще по какому праву ты меня расспрашиваешь? Я его никому не скажу.
— Ну, крошка, скажи своей маме, — промурлыкала Абра.
В глазах у Арона опять появились слезы, на этот раз слезы обиды.
— Наверное, я расхотел на тебе жениться. Мне пора домой.
Абра взяла его за запястье и не отпускала. Игривые нотки в ее голосе пропали.
— Я хотела проверить тебя. Теперь я вижу, ты умеешь хранить секреты.
— Зачем ты это сделала? Зачем ты меня злишь? Мне неприятно.
— Знаешь, я сама открою тебе один секрет.
— Да? Так кто же не умеет хранить секреты? — съязвил он.
— Я долго не решалась, — сказала она. — А теперь подумала, что этот секрет пойдет тебе на пользу. Может, он обрадует тебя.
— И кто же тебе велел молчать?
— Никто. Я сама себе велела.
— Тогда другое дело. Ну, и что же это за секрет?
Золотисто-багряный солнечный диск коснулся крыши дома Толлотов на Белой дороге, и на нем большим черным пальцем отпечаталась печная труба.