— Мы оба были в тюрьме, значит, у нас есть, о чем потолковать. Ему становилось легко и радостно.
— Расскажи, какой ты — можешь?
— Конечно, могу.
— А захочешь?
— Конечно, отец.
— Ну, вот и расскажи. Понимаешь, быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство. Итак — какой ты?
— Ты это взаправду? — застенчиво спросил Кейл.
— Конечно, взаправду… Честное слово! Давай рассказывай — если хочешь.
— Ну, если взаправду, я… — начал было Кейл и замолк. — Трудно так, сразу.
— Еще бы не трудно. Может, вообще невозможно. Расскажи тогда про Арона.
— А что тебя интересует?
— Что ты о нем думаешь. Остальное, наверное, никто не знает.
— Арон — он добрый, — сказал Кейл. — Он не делает ничего плохого. И в голове ничего плохого не держит.
— Ну вот, ты и начал о себе рассказывать.
— Как это?
— Ты делаешь что-то плохое и в голове плохое держишь — верно?
Кейл покраснел.
— Верно.
— Очень плохое?
— Очень. Рассказать?
— Не надо, Кейл. Ты уже все рассказал. По твоим глазам я вижу, что в тебе идет борьба. Ты не стыдись этого, сын. От стыда можно с ума сойти. Арон тоже испытывает стыд?
— Ему нечего стыдиться, он ничего такого не делает.
Адам нагнулся к нему.
— Ты это точно знаешь?
— Точно.
— Скажи, Кейл, ты его защищаешь?
— В каком смысле, сэр?
— В таком… Вдруг ты узнал о чем-нибудь неприятном или жестоком — поделишься с ним или нет?
— М-м… Вряд ли.
— Почему? Думаешь, у него не хватит сил вынести неприятность, не то что у тебя?
— Не в этом дело, Арон не слабак, он просто добрый, не вредный. Мировой парень! Никого не обижает и сам не жалуется. Драться он не любит, но кому хочешь сдачи даст, ничего не боится.
— Ты, я вижу, любишь брата.
— Да, люблю… Но и гадости тоже ему делаю. Мне нравится его дурачить, дразнить и вообще. Иногда сам не знаю, зачем.
— А потом сам переживаешь, правда?
— Угу…
— Арон тоже переживает?
— Наверное, не знаю… Вот когда я не захотел стать членом церковной общины, он очень огорчился. И еще он ужасно переживал, когда Абра на него взъелась. Ненавижу, говорит. Он прямо заболел от этого. У него тогда жар начался, и Ли за доктором посылал — помнишь?
— Господи, живу рядом с вами и ничего-то не знаю! — изумился Адам. — За что же она на него взъелась?
— Да так… Тебе обязательно нужно знать?
— Если не хочешь, не говори.
— Ладно уж, ничего тут секретного нет. Арон ведь священником хочет стать, ну а мистер Рольф, священник наш, он за высокую церковь24 выступает и брата подговаривает. Арон сказал, что он, может, никогда не женится, будет затворником жить.
— То есть вроде монахом заделается?
— Ну да!
— И Абре это не понравилось?
— Еще бы! Как кошка зафыркала. Она вообще такая злюка бывает.