Задача необыкновенно трудная: такие люди, как она, — они замкнутые, осторожные, надо щадить их самолюбие. Но я уже представляю, как оно будет. В мою дверь раздается стук, и она умоляет впустить ее. И тогда, Арон, мне придется испросить у Господа мудрости и терпения. Поверь, мой мальчик, когда такое случается, когда заблудшая душа жаждет света вышнего, это и есть самое драгоценное и счастливое, что выпадает на долю священнослужителя. — Мистер Рольф едва унимал волнение. — Да ниспошлет Господь мне удачу!
3Адам Траск смотрел на военные действия за океаном сквозь призму смутных воспоминаний о стычках с индейцами. Никто толком не знал, как она идет, эта большая, захватившая весь мир война. Ли вчитывался в книги по европейской истории, из обрывков прошлого старался составить картину будущего.
Умерла Лиза Гамильтон — умерла тихо, с едва заметной мученической улыбкой, и когда с лица сошла краска, скулы ее неприятно заострились.
Адам с нетерпением ждал, когда Арон объявит, что сдал выпускные экзамены. В верхнем ящике комода, под стопкой платков лежали тяжелые золотые часы. Он не забывал заводить их и проверял ход по своим часам.
Ли тоже готовился к торжеству. Вечером, после объявления итогов экзаменов, он должен был зажарить индейку и испечь пирог.
— Как насчет шампанского, Ли? — спросил Адам. Праздновать так праздновать!
— Прекрасная мысль, — ответил Ли. — Адам, вы когда-нибудь читали фон Клаузевица?
— А кто это такой?
— Не очень утешительные вещи пишет, — сказал Ли. Шампанского — одну бутылку?
— Одной, пожалуй, хватит. Просто поздравить мальчика. Чтобы торжественно было.
И вот однажды Арон пришел домой и спросил Ли:
— Где отец?
— Бреется.
— Я не буду обедать дома, — объявил Арон.
Он открыл дверь в ванную и сказал отражению с намыленным лицом в зеркале:
— Мистер Рольф пригласил меня на обед.
Адам отер бритву о бумажную салфетку.
— Это замечательно.
— Я хотел принять душ.
— Через минуту я закончу, — сказал Адам.
Кейл и Адам проводили Арона глазами, когда тот прошел через гостиную и, попрощавшись, скрылся за дверью.
— Моим одеколоном надушился, — сказал Кейл. — По запаху чую.
— Видно, важный обед, — заметил Адам.
— Отметить хочет, это понятно. Зубрил дай бог.
— Отметить? Что отметить?
— Все экзамены сдал. Разве он тебе не говорил?
— Ах, да! Конечно, говорил. Молодец, мы можем гордиться им. Подарю-ка я ему золотые часы.
— Неправда, ничего он тебе не говорил! — выкрикнул Кейл.
— Да нет же, правда, говорил — сегодня утром.
— Утром он еще ничего не знал. — Кейл встал и вышел из дому.
Сгущались сумерки.