Знаешь, какой он любопытный.
Арон сел на кровать. Кейл долго ждал, пока брат заговорит, но тот молчал, и тогда он спросил сам:
— Чего молчишь? У тебя неприятности?
— Нет, все нормально. Поговорить вот надо… Знаешь, Кейл, не хочу я больше учиться в колледже.
Кейл резко повернулся.
— Не хочешь учиться? Почему?
— Не нравится и все.
— Ты хоть отцу еще не сказал? Расстроится он. Мало того, что я не учусь, теперь вот ты. И чем же ты хочешь заняться?
— Попробую на ферме хозяйствовать.
— А как Абра?
— Она давно сказала, что согласна.
Кейл испытующе посмотрел на брата.
— Ферма-то в аренду сдана.
— Как раз об этом я и думаю.
— На земле много не заработаешь, — сказал Кейл.
— Мне много не надо. А на жизнь хватит.
— «На жизнь хватит» — нет, мне это не подходит. Мне нужно много денег, и я их заработаю.
— Каким образом?
Кейл почувствовал себя гораздо старше, чем его брат, и опытнее в житейских делах. Ему захотелось подбодрить, поддержать его.
— Пока ты учишься, я бы начал зарабатывать и копить деньги. Потом, когда окончишь колледж, можем партнерами стать. Я буду чем-нибудь одним заниматься, а ты — другим. Думаю, у нас дело пойдет.
— Не хочу я возвращаться в колледж. Не обязан я.
— Отец хочет, чтобы ты учился.
— Мало ли что он хочет.
Теряя терпение, Кейл пристально вглядывался в брата, в его словно бы выгоревшие волосы, в его широко поставленные глаза, и вдруг со всей отчетливостью понял, почему отец так любит Арона.
— Иди лучше спать, — сказал он как отрезал. — Закончи хоть семестр, а там видно будет. Ничего пока не решай.
Арон встал и пошел к двери.
— Кому же подарок? — спросил он.
— Отцу. Завтра увидишь после обеда.
— Не Рождество ведь.
— Знаю, что не Рождество. Но, может, еще лучше праздник.
Когда Арон ушел к себе, Кейл откинул блокнот со своего подарка пятнадцать новеньких, хрустящих от малейшего прикосновения банковских билетов и тщательно пересчитал их еще раз. Монтерейский окружной банк специально посылал за ними человека в Сан-Франциско, хотя согласился на такую операцию только после того, как были представлены убедительные доводы. Управляющий был ошарашен, он отказывался верить, что, во-первых, владельцем такой крупной суммы является семнадцатилетний юнец и что, во-вторых, тот желает получить ее наличными. Финансисты не любят, когда живые деньги переходят из рук в руки с такой легкостью, даже если это делается из родственных чувств. Уиллу Гамильтону пришлось представить банку поручительство в том, что деньги действительно принадлежат Кейлу, заработаны честным путем и, следовательно, тот имеет право распоряжаться ими по собственному усмотрению.
Кейл завернул билеты в бумагу, обмотал красной тесьмой и завязал каким-то немыслимым узлом, который отдаленно напоминал бантик.