— Я пришла извиниться, — тихо проговорила она.
— Не похоже на тебя.
— Адвокат меня даже не предупредил. Он считает, что мы вышли на тропу войны.
— А этот психиатр? Он что, сам это все придумал?
Наоко медленно покачала головой. У нее не было сил спорить.
— Послушай. Я сваляла дурака. Наболтала чего не следовало. А адвокат уцепился за мои слова и подослал к тебе этого психиатра.
— Кто дал ему мои рецепты?
— Те, что мне выписывали, когда… когда я лечился от депрессии.
Лишь с опозданием она поняла, что Рэн и эксперт провели настоящее расследование. Они носом землю рыли — и нарыли немало.
— Я тут ни при чем. В то время мы с тобой даже не были вместе. Наверное, они обзвонили больницы, откуда мне знать? Говорю тебе, мой адвокат вышел на тропу войны.
Она остановилась на тоби-иси — плиточной дорожке, уложенной вровень с землей и служащей посетителю сада подобием путеводной нити. В воздухе пахло влагой, и эта сырость пронизывала Наоко насквозь. Она почувствовала себя частью сада — чем-то вроде кусочка мха.
— Я — нет. Мы же договорились о разводе. Зачем нам ссориться из-за деталей?
Она старалась говорить как можно мягче, но природная сухость голоса сводила ее потуги на нет, да и акцент не улучшал дела.
— Не я же предложил нанять двух адвокатов.
— Я думала, так будет проще.
— Еще не поздно все поменять.
— Найдем другого адвоката. Одного на двоих. Забудем об этой экспертизе и прочих гадостях.
— Только зря деньги на ветер выбросили.
— Я оплачу его услуги сама.
Оба замолчали. Она протянула ему руку, но он не торопился ответить тем же: стоял, уставившись в какую-то видимую ему одному точку над поверхностью озерца, укрытого от чужих взглядов древесными стволами и зарослями тростника.
— Ну ладно, там видно будет, — наконец промолвил он и зашагал по тропинке.
Она поплелась за ним. Последние лучи солнца, вырвавшись из-за туч, пали на землю и заструились сквозь листву. В их неярком свете мох заиграл, словно покрылся крохотными серебряными пузырьками. Лишайники, обычно серо-зеленые, вдруг показались лиловыми. Давно уже она не наблюдала подобной красоты. А не такой уж плохой сад у него получился…
— Тебе грозят неприятности на работе?
— В данный момент все так плохо, что падать ниже просто некуда.
Они дошли до водоема, темно-зеленая поверхность которого обрела глубину и сочность витража. Вдалеке щебетали птицы — ненавязчиво, почти робко, как будто послушно следовали правилу, созданному Пассаном: «Посторонним вход запрещен».
— Какое расследование? — Он отвечал рассеянно, как человек с потерей памяти.
— Обезьяна в холодильнике.
— Ребята работают. Не волнуйся.
— Неужели никто из соседей ничего не видел?
— Что сегодня случилось?
Наоко разозлилась — он явно лгал. Во всяком случае, не говорил ей всего.