Годами он применял на практике свой собственный девиз: «Лучшая идея — всегда худшая». Он не собирался нападать на Гийара, а всего лишь выплеснуть накопившуюся злость на несколько капотов и ветровых стекол. Идя к витрине, он увидел за стеклом продавцов в безупречных костюмах и отглаженных галстуках: они узнали его и уже все поняли.
Пассан поднял топор, чтобы нанести удар. И в этот миг кто-то обхватил его сзади, в затылок уперлось стальное дуло. Руки ему заломили за спину. В своем безумии он совершенно забыл про парней из спецназа, стерегущих Гийара.
В следующую секунду он вытянулся в луже. Чья-то рука вырвала у него пистолет, а чей-то голос проорал в левое ухо:
— Утихомирься, Пассан, твою мать, а не то, клянусь, нацеплю на тебя наручники!
— Ты, гад, выползай наружу! — подняв голову, крикнул Оливье в сторону автосалона. — Иди сюда, поговорим по-мужски!
Повисло молчание. В выставочном зале никто не пошевелился, только сзади доносился шум уличного движения.
— Пустите, все в норме, — обратился Пассан к скрутившим его церберам, пытаясь повернуться.
— Уверен, — выдохнул он. — Дайте мне подняться.
Легавые выпустили его. Пассан вымок с головы до ног. Ангелами-хранителями оказались Альбюи и Малансон. Первый строил из себя этакого жиголо в шикарном костюме от Арни, несмотря на дождь, прятавшего глаза за солнечными очками «Вейфарер» от Рэй-бан. Второй вырядился как серфер — в поношенные мешковатые шорты и майку с изображением «Ред хот чили пеперс». Оба держали оружие на виду: у одного — «Глок 179 мм Пара», у другого — «Зиг Р226 Блэкутер».
— Обкурился? — спросил Альбюи. — Мало тебе дерьма?
Пассан опустил глаза и увидел, что полицейский уже сунул его «беретту» себе за пояс. Топор отлетел на два метра. Вдруг Пассана осенило. Он взглянул на сверкавшую каплями дождя витрину: за ней материализовалась чья-то тень. Зверь там, под защитой бронированного стекла. Накачанная фигура в костюме из черной ткани не шевелилась.
Пассан схватил топор и с размаху рубанул по стеклу. Лезвие отскочило с такой силой, что топорище вырвалось из рук. На него снова навалились полицейские.
— Попробуй только сунься еще раз к моей семье, — прохрипел Оливье. — Я прикончу тебя собственными руками! Будь у тебя яйца, я бы их оторвал!
— Твою мать, Пассан, успокойся!
Один из полицейских схватил его за воротник, словно пытаясь вдавить голову ему в плечи.
— Зуб даю, мы тебя повяжем!
Пассан ощутил во рту металлический привкус: в свалке рассек себе губу.
