Деньги? Есть куча несчастливых миллионеров, чьё имущество транжирят потом отвратительно бездарные наследники.
Власть? Это когда пьёшь, и всё мало, мало и мало? Тут счастлив тот, кто сумеет вовремя соскочить с императорского трона и заняться выращиванием капусты*.
Любовь? А что это такое вообще? Если минусовать из любви секс, то останутся верность, дружба, терпение. А любовь-то тогда где прячется?
Знание обо всём этом приходит с опытом. Но не убивать же парня только за то, что он — просто дурак?"
"То, что Байсур напал на меня с ножом — не очень-то и царапало.
Напал — так ведь и огрёб уже достаточно для самовоспитания. Ведь не я его с волка сбросил.
Пора бы ему понять: если бы я хотел отомстить — висел бы Байсур в мешке на берёзе. И висел бы без всякого лечения — со сломанной рукой и рёбрами.
Но я по глазам видел: ничего он не понял. Решил, что я в чём-то слаб, раз не отомстил. И вот это уже было проблемой.
Умом я понимал — Байсур не успокоится и будет искать, как ему продвинуться за наш счёт.
Глаза-то — бегали как у человека, готового кинуть.
О чём, интересно, они говорили с Йордом? О том, что мы — дикари, а вайгальцы — культурные? Они лучше, служить надо им?
Ну, допустим.
Йорд слышал, что на лагерь напали. Рассказывал Байсуру, что только дикари могут прийти убивать своих же детей.
О том, что вайгальцы подчинили этих детей, готовили их напасть на уцелевших всадников Эргена — это же ерунда.
Этого Йорд говорить бы не стал. Это — другое… Из серии: если меня — то предали, а если я… То я не предал, я предвидел!
Вайгальцы просто предвидели, что дикари начнут убивать своих подростков, которые годятся в воины, верно, Байсур? Потому и сформировали из них отряд, который после дуром попрёт через огненный перевал. Надо тебе одуматься и служить вайгальцам. Они же победили — значит, с ними бог и за ними правда?
Я пристально посмотрел на Байсура. Спросить в лоб?
Или дать ему уже довершить предательство? Хоть убивать будет не жалко.
— Шасти, — попросил я. — Одёжу парню верни.
Йорд посмотрел на меня с интересом, но промолчал. Вот он сейчас что-то для себя понял по моему лицу. Умный, зараза.
Если Шасти снимет с наставника печать — можно ли будет ему доверять?
Вот же дилемма — передо мной Байсур, который свой, но в душе — предатель. И вражеский воин, который не захотел сражаться нечестным путём.
