В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
Тонюсенькая. Но даже я силу почувствовал. Хотя откуда в ней сила-то? В Ромашке?..
Эффект неожиданности был впечатляющим – любой бы удивился, если б воробушек вдруг, как у Чуковского, замычал бычарой. Качок с друзьями притормозили, челюсти отвисли. Хмырь, потирая скулу, по которой я успел заехать, спросил недовольно:
– Если парень, чего ж ты выпендриваешься?
Строго и всё так же оглушительно громко, с безапелляционностью бывалого директора в школе для несовершеннолетних преступников, Катерина заявила:
– Милые бранятся, только тешатся.
Откуда в ней столько звука? И такого? – кажется, думал не только я.
– Ну как знаешь, знаете… – пробормотал хмырь. – Как лучше ж хотели…
– Благодарю за неравнодушие! – скомандовала Катерина. – Вы свободны! Идите!
И, что самое странное, они пошли.
Я встал и отряхнулся, ошарашенный не меньше юных гопников. Дурацкое чувство, когда тебя спасает от сломанных рёбер и сотрясения мозга хрупкая девушка в балетной юбке.
– Андрей Викторович, вы в порядке? – Голос стал обычным, разве чуть позвонче, чем в офисе. Она окинула меня взволнованным взглядом, стряхнула листики и травинки с моего рукава. – Мне так жаль…
Я потёр затылок, отряхнул пиджак и спросил:
– Катерина Валерьевна Кутейкина, с вами хоть что-то бывает просто?
Она виновато пожала плечами, вновь превращаясь в беззащитную ромашку.
– Не знаю… Ой, у вас кровь! – и коснулась пальчиками моей брови.
Я чуть скривился от боли, но накрыл её тонкую руку своей.
– Ерунда.
Она засмущалась, словно настоящая. А меня распирало любопытство:
– А ещё раз так гаркнуть можете?
Она моргнула невинно и прочирикала робкой синичкой, словно никогда на свете не оглушала окружающих, как гудок на барже:
– Это я просто на опоре. Так у меня меццо-сопрано, но вообще я могу взять четыре октавы… – и добавила в ответ на мои вытаращенные глаза: – Я вокалом занималась.
– По-моему, зря, – сказал я.
– Я просто испугалась…
– Напомните мне больше вас не пугать, ладно? – я подумал, прищурился и хмыкнул: – Или, наоборот, пугать…"
"– Пойдёмте отсюда, – тихо, почти шёпотом сказала она.
И её глубокие глаза вновь оказались так близко, хоть разбегайся и прыгай в синеву, чтобы снова получить айсбергом в лоб. Больно рассекает, вон кровью пиджак закапало. Но блин, я прыгну.
