В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
Подслушивая сказку про человечков, я переоделся в нормальную, не испачканную Маруськой футболку, и штаны поменял. Умылся холодной водой и привёл в порядок волосы, а заодно и весь бедлам на кухонном столе разобрал.
– Я бы не отказалась от чая, – сказала моя Ромашка и села на высокий табурет у барной стойки, разделяющей рабочую зону от столовой.
Улыбнулась, чуть склонив голову. Локон упал ей на глаза, она убрала его, и свет от лампы пропитал её пушистые волосы. Катя стала ослепительно красивой и загадочной. А я почувствовал то, что ни начальнику, ни мужчине вообще чувствовать не полагается – робость.
– Зелёный или чёрный? – спросил я вместо этого чуть подхриповато.
– Зелёный. Говорят, он полезнее.
Она сейчас уйдёт, а я этого не хочу, – понял я. – Я хочу, чтобы она продолжала играть пальцами с салфеткой, вот так склоняла голову и так же нежно пахла чем-то цветочным.
– Так и думал, что вы за здоровый образ жизни, – каким-то не своим голосом произнёс я.
Она улыбнулась. Кажется, я тоже. Налил чаю в самую красивую чашку. Из фарфорового набора, что мне мама подарила на новоселье.
– Посмотрите на свет, – подал я ей чашку, – такая тонкая, что светится.
– И правда! Потрясающая работа! У нас дома хранился семейный фарфор, дореволюционный ещё, но не такой, – удивилась Катя.
Очень искренне, но не по-детски, а так, что у меня мурашки пробежали по коже от игры её губ, с потрясающей лёгкостью приоткрывающихся и закрывающихся снова.
– Как на работе? – спросил я, просто чтобы что-то сказать.
Усмехнулся про себя: хорош начальничек. Но сейчас и правда, было плевать, хоть взорвись этот Жираф со всеми продажами, ретро-бонусами и прочей лабудой.
Катя чуть напряглась, и я пожалел о вопросе.
– Всё хорошо. Как обычно.
Я спохватился:
– Вот я даю! Погодите! – Засуетился, достал из буфетного шкафчика конфеты в вазе. – Шоколадные. Накрываю стеклянной крышкой, чтобы Маруська не подворовывала, – пояснил я, потом метнулся за халвой из холодильника, сметану к ней, вспомнил про коробку рахат-лукума и королевских фиников, их тоже выставил. Окинул взглядом барную стойку перед Катей – как-то скудно.
