В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
– Тшш…
– И не «тшш» на меня! – выпалила Катя. – Я не позволю! Я ухожу!
Ого, сколько огня, прикуривать от неё можно! И такая красивая, чёрт!
Я встал, взял в руку заявление и конверт.
– Давай разберёмся, – сказал я, стараясь оставаться спокойным. – Что вызвало такую реакцию? Если моя утренняя неудачная шутка, то я как раз хотел извиниться…
– Вот! – снова рявкнула Катерина басом, на опоре, как на тех гопников в майках-алкоголичках, и ткнула пальцем в конверт.
– Что плохого с зарплатой? – изогнул я бровь.
– Он ещё издевается!!! Да сколько можно! – продолжала Катерина на полной громкости.
Уверен, скоро сюда сбежится охрана. И пожарники. А покупатели из магазина ломанутся в панике, решив, что тревога. Надо было что-то делать. Я обошёл вокруг стола. Катерина искрила:
– Кто я вам?! Я не петрушка, чтобы так!!!
Слов она сейчас не услышит. Я шагнул к ней, обхватил ладонью затылок и, удержав, впился губами в её горячие губы. Она трепыхнулась. Стукнула по плечу, но я крепко держал. Губами, всем телом приник, пока не почувствовал, что она обмякла.
Кажется дверь открывалась. Пофиг. Ураган, наконец, затих, можно подсчитывать убытки… Только её я не отпущу, пусть не надеется!
Не выпуская Катю, я приподнял голову. Она раскрыла глаза, блестящие, как после долгих слёз, и посмотрела оторопело, не моргая. А я спросил ласково, нависая над ней:
– Ну, что там не так с зарплатой?
– Как вы могли… начислить мне бонус… за нашу ночь…? – пробормотала Катя, начиная вновь закипать.
– И вовсе не за ночь, – соврал я, решив не вдаваться в подробности про её дежурство с Маруськой, мало ли, какие это бури у неё вызовет.
– Почему за китайский? – охнула Катя.
– Ну, если сотрудник тратит личное время на благо компании, разве это не должно оплачиваться? – нашёлся я.
– Ой.
– Именно, что «ой», – улыбнулся я.
– Но утром вы… – начала Катя вновь со страданием в глазах.
– Считайте, что я дурак, – перебил я её, вызвав недоуменное моргание. – Маруська так и сказала. Доходчиво.
– И что же теперь? – пролепетала моя Ромашка, окончательно растерянная.
– Всё, – выдохнул я и снова её поцеловал.
Глава 29
«Я тряпка, без сомнений, тряпка, тряпочка… шёлковая… мягкая… приятная… ммм…», – думала я, растекаясь от сладости его поцелуя, сначала напористого, даже агрессивного, захватнического, а потом всё более и более нежного. За закрытыми веками мир кружился, как калейдоскоп. Среди его цветных осколков проплывали брошенные мысли. Куда-то мимо, будто не мои.
