В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
У меня задрожали пальцы, потому что я понял: она не лжёт. О, сколько бы я отдал за то, чтобы это было неправдой! Мой взгляд скользнул на фото Маруськи в рамке у монитора. Смеётся, с двумя хвостиками, на розовом самокате. Я взглянул на торжествующую Лану: – Но она ведь тебе не нужна…
– Нужна, – словно о новой версии айфона, сказала стервь. – И папа со мной согласился. По его мнению, девочка должна жить с матерью. А не с няней и мерзавцем-отцом!
– Нет, Лана! – крикнул я, теряя контроль.
– Да, Гринальди, – расплылась в мерзкой улыбке она, – иди, попрощайся! Суд совсем скоро, по месту прописки.
– Ты не получишь её, и не надейся! – прорычал я.
– О, ты ошибаешься! – расхохоталась она. – На этот раз последнее слово будет за мной, Гринальди!
И она отключилась.
Маша мне не дочь?! Этого не может быть!!! Это, это… невозможно… Совершенно невозможно! Сердце сдавило тисками.
Меня охватила паника. «Попрощайся», – стервь так сказала?! Что это значит?! Что она обратилась в органы опеки? Она ведь может! У неё вообще нет ничего святого! Только что доказала! Ни-чего!
Как безумный, я схватил компьютер, вещи и бросился домой.
Глава 32
– Мапа! Мапа пришёл! – воскликнула радостно Маруська, встречая меня в прихожей.
– Кузека моя! – кинулся я к ней, обхватил, прижал к себе и замер.
В горле стоял ком, а она пахла молоком и Агушей, щекотала носиком и кудряшками ухо. У меня в груди заклокотало. Еле сдержался.
– Маруся, солнышко, – пробормотал я, ещё сильнее прижимая её к себе и глубже проваливаясь в страх.
Она пошевелилась и посмотрела на меня, недоуменно хлопая ресничками:
– Мапа, ты плачешь?
– Нет, – шморгнул носом я и выдал задорно, как долбанный, фальшивый клоун: – Что ты, что ты, Маруся! Мужчины не плачут. Что-то в глаз попало.
– Больно?! – всплеснула ладошками дочка.
Больно, как больно было в сердце! Внутри скрутило всего, словно душу с жилами вытягивали.
