В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
Будет готов через один рабочий день. Двадцать четыре тысячи рублей.
– Кто сказал про отцовство? – буркнул я, озираясь на Маруську. Она что-то рассказывала усатому охраннику и, кажется, уже совращала его поиграть с ней в прятки.
«Скоро, доча, в прятки играть будем мы с тобой», – подумал я.
– Вот, – выложил я пакетик с двумя Катиными волосами. – У вас на сайте написано, что с нестандартным материалом вы тоже работаете.
Девушка поднесла к носу пакетик и покачала головой.
– Мы, конечно, работаем. Но данного материала недостаточно.
– Что же делать?! – замер я, перед глазами почему-то встал крюк на Катином потолке, за который она кудряшками зацепилась. Хоть время вспять проворачивай! Мне нужен тот пук волос! Чёрт, но я же не могу ей сказать! Разве можно давать надежду и отбирать?! Вдруг я сошёл с ума, и всё это бред? Или не бред. Не понятно, что хуже. Нет, хватит тут одного отчаявшегося.
Девушка пожала плечами.
– Можно ещё попробовать жевательную резинку.
– Дайте две, – буркнул я.
– А на отцовство проверять не будете?
Вот заладила! В конце концов, что я теряю, кроме денег?
– Буду! – рыкнул я. – Сейчас раздобуду ваш нестандартный материал и буду! Маруська, не крути дяде усы!
* * *Телефон звонил, захлёбываясь настойчивостью в беззвучном режиме. Я посмотрела на экран: Андрей. Улыбнулась: вот ведь нетерпеливый! Как грызть деловой китайский, когда один неделовой и скорее французский на уме? Я непроизвольно коснулась пальцами губ.
«Я на уроке, заканчиваю в двадцать-ноль-ноль»
«Выйди. Пожалуйста», – последовало в ответ.
Всё-таки царевич во всём царевич. Но он уже говорит «пожалуйста», и это достижение! А как он целуется! Такому всё можно!
Я попросила у Ли Юна разрешения выйти, и по стеночке, стараясь не мешать, выбралась в безлюдный жёлто-кафельный коридор с массой одинаково белых дверей.
– Катя, Катя, я плишла к тебе! – звонко треснула учебная тишина, и в порыве любви на меня на налетело чудо в малиновом сарафанчике.
Я подхватила её на руки и заразилась тёплым счастьем.
Андрей стоял у доски объявлений, всё в том же рабочем костюме, взъерошенный, странный и, кажется, больной. Мы подались друг другу навстречу. Да, точно! Его глаза блестели слишком лихорадочно!
– Андрюша, ты здоров? – обеспокоенно спросила я.
– Я? Да… Да, всё в порядке! – Он махнул рукой. Посмотрел на меня, на Маруську, взгляд стал ещё более болезненным. – А ты как?
– Я занимаюсь.
