В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
Не удивлюсь, если вдруг во мне способность к пирокинезу проснётся, как в книге Стивена Кинга. Потому что я был реально зол! Был бы помладше, уже б пошёл фонари бить.
Как она на меня оторвалась, а?! Скромница! Да она так смотрела на меня, что хотелось спросить в лоб у этой яростной сицилийки с наэлектризовавшимися волосами: эй, где моя мышь?!
Обидно. Я ведь намучился, пока ей платье выбирал! Особенное, чтобы понравилось! Столько времени убил! Девушек в бутике затерроризировал, заставляя более-менее похожих по комплекции примерять на себя! Они, конечно, сначала пристали ко мне с вопросом про размеры, чем загнали в абсолютный ступор.
– Э-э, я только наощупь бёдра могу определить, – заявил я, вызвав у продавщиц неистовое хихиканье. Представил, как держу Катерину, снимая с пианино. Потом присмотрелся к продавщицам, обошёл со всех сторон. – Вот где-то как у вас и у вас, если вывести среднее арифметическое.
Девчонки снова захихикали, и только администратор, женщина постарше, резюмировала:
– Значит, в бёдрах 46.
Я сосредоточился. Вспомнил, как она на меня снизу вверх смотрит, краснея, и показал на уровне своего носа:
– Макушка ориентировочно тут. И если я – метр восемьдесят два, то она где-то метр шестьдесят шесть получается, – посчитал я навскидку.
– А каблуки?
Вот почему у женщин вечно такие обезоруживающие вопросы? Я что, на Славу Зайцева похож или на этого гундосого с шарфиком в передаче по первому каналу?
– Разве вы не помните, какой высоты ваша девушка обычно носит каблуки, если носит? – продолжала пытать меня администратор.
– Ноги помню, – признался я честно. – Каблуки – нет. Стройные ноги, красивые. А грудь вот такая, – я показал на себе, собрав ладони лодочкой и представив, как в них помещается то, что почти не скрывалось под тонюсенькой маечкой и взволнованно вздымалось под дурацкими офисными шмотками Катерины, стоило мне сказать что-нибудь каверзное.
Я иногда даже забываю, зачем её вызвал. На ходу придумываю. Меня при ней начинает нести, как стэндаппера в камеди-клабе, просто язык становится без костей.
Хотя нет, просто она такая вся свеженькая, не придуманная, не фальшивая, как цветочек в чистом поле. Сразу хочется в собственную вазу поставить.
