В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
Тогда бы не сводило челюсти от скуки.
Чёрт! Ну где же она?!
Я не выдержал и набрал номер Катерины. Стоящая впереди элегантная девушка в лёгком белом пальто, обернулась, поднося к уху телефон. Разлетелись в стороны распахнутые полы из белого кашемира, заструился, тут же вновь объяв красивые бёдра, синий шёлк. В свете заходящего солнца сверкнули синим огнём и золотом драгоценности в ушах. Тёмные, по-голливудски уложенные волосы взметнулись по плечам, и я столкнулся взглядом с холодной внимательностью потрясающе выразительных глаз.
– Я слушаю вас, Андрей Викторович.
– Катерина?! – Я выронил трубку из рук и, забыв, что надо делать, поправил надо лбом и без того стоящие дыбом волосы. Меня обдало жаром и я пробормотал: – А я думал, вы опаздываете…
И незнакомая красавица сказала голосом моей офисный мыши, внезапно строгим и не заикающимся:
– На работу я никогда не опаздываю!
Глава 15"
"«Лучше один день быть человеком, чем тысячу дней быть тенью».
– А почему волосы не кудрявые? – вдруг спросил Андрей Викторович таким тоном, словно я побрилась наголо и лысина вдруг оказалась мне к лицу.
– Положение обязывает[6], – ответила я любимой бабушкиной фразой и неспешно пошла ко входу.
Судя по звуку, царевич поднял свой телефон с тротуарной плитки и последовал за мной. Обошёлся без сарказма, надо же!
Когда он галантно предложил мне сложенную в локте руку, я удивилась и поняла ещё одну истину, которую не рассказывают в школе, а следовало бы, – чулки на резинках и правильно подведённые глаза обладают волшебной силой. Стоит хотя бы на минуту поверить в то, что ты красивая женщина, и внезапно в это верят другие.
Я переложила в правую руку клатч и ответила сухо, глянув вскользь на фотографов:
– Благодарю, не стоит. Люди способны истолковать превратно наши отношения.
Кажется, ему это не понравилось. Зато мне – очень. Я злорадно улыбнулась.
– Какая разница? И кому вы улыбаетесь? – придирчиво осведомился царевич, мгновенно справившись с эмоциями.
– Знакомому, – соврала я.
