В холле цокольного этажа собирался поток студентов после последней лекции. Я уже почти вышла наружу, когда наткнулась на одногруппницу Маринку, известную своей стремительной информацией. Казалось, что любая новость у нее быстро проползла мимо мозгов и стала достоянием тайны....
Шум усилился, но теперь в общей какофонии я могла различить отдельные слова и даже фразы. «Она», «это она», «пришла узнать», «артефакт», «белые крылья», «тройной полет»…
— Я все еще не понимаю вас, — предупредила тени. — А мне выйти хочется… уже сильно надо! Слышите?
«Она не понимает», «магия вкусная», «надо предупредить», «очень-очень вкусная магия», «у нее вкусная магия»…
Вот так вот, алчность и меркантильность свойственна не только живущим, но и витающим за гранью.
— Хотите предупредить — вперед! Я готова выслушать и услышать.
«Смотри-и-и-и-и-и»… — прошелестело где-то рядом и одновременно далеко.
Звезды, заглядывающие в зияющую в потолке дыру, вмиг стали ярче. Их сияние осветило каменную стену, напротив которой я стояла. В самом центре темнело нечто, очертанием напоминающее нераскрытый бутон.
— Это цветок? — спросила я.
«Ц-с-свето-о-о-ок… только принц-с-си-и-ип…» — ответили мне, чем запутали еще больше.
Принцип цветка? Хмм… Что имеется в виду? Растет, распускается, плодоносит, умирает?
Словно в ответ на мои мысли бутон на стене стал медленно распускаться.
И что бы это значило?
«Пустоты не бывает», «все где-нибудь начинается и заканчивается», «кто ищет — находит» — любезно подсказали мне. А последний голос вообще наглым оказался.
— Без тебя знаю, — буркнула в ответ. — Если это все, что вы хотели сказать, то отправляйте меня домой. Я замерзла."
"«Закрой глаза и мир изменится», «у мира должна быть та, что видит», «любовь дарит крылья», «береги Лесара»… Разумеется, про Лесара шелестел все тот же дух. Береги! Легко ему тут шептать, а я стража, между прочим, сама не так часто вижу. Теперь еще о плохом думать буду, а мне нервничать нельзя, как оказалось.
Глаза я закрыла послушно, а вот когда открыла, зажмурилась, потому что из дыры в потолке светило яркое солнце, дверь в тайную комнату была настежь распахнута, а надо мной склонились страж и моя будущая свекровь. И если Лесар был бледен, то Хорилайн раскраснелась от переживаний.
— Я же просил, мама, без самодеятельности.
— Прости, сын, — всхлипывала леди Рацис.
— А что случилось? — вклинилась, приподнимаясь на локти. Все-таки каменный пол холодный, что ни говори.
