В холле цокольного этажа собирался поток студентов после последней лекции. Я уже почти вышла наружу, когда наткнулась на одногруппницу Маринку, известную своей стремительной информацией. Казалось, что любая новость у нее быстро проползла мимо мозгов и стала достоянием тайны.
Падение замедлилось, а потом совсем прекратилось. На какое-то время мы просто зависли между небом и острыми скалами внизу, а потом медленно, очень медленно стали подниматься вверх. Каждый сантиметр такого подъема стоил мне немалых усилий. Но неспешность давала возможность осмотреться, в поисках места, где можно было бы передохнуть и привести Лесара в чувства.
Такая площадка нашлась выше на пару метров и чуть левее. Маневры для недостража немыслимые, но от моего умения и, не побоюсь этого слова, мастерства сейчас зависело целых две жизни.
— Нам бы только туда добраться. Ты уж потерпи, красавчик, — пыжилась я, махая крыльями, словно бешеная колибри. — А вот не отъел бы такой зад, все было бы гораздо быстрее и менее проблематично. Ты уж, если выживем, больше на жирное не налегай. Вчера за ужином аж три ноги у жареного зверя заточил. Но ты не подумай, я ведь не считала…
Пот уже ручьями стекал по шее на спину. Даже ледяной ветер не остужал разгоряченную кровь.
— Ну, еще капельку… Еще один рывочек, — выкрикивала я, неизвестно кого уговаривая. — Поднажми, милая…
Когда мы добрались до уступа, сил уже не осталось. Представлять, как вечером будет от боли сводить лопатки, а на спине снова вырастут мозоли величиной с кулак, не хотелось. В общем, как только Лесар распластался на камне площадки, я просто рухнула на него сверху и больше не смогла подняться.
И поскольку ухо мое прижималось к мощной груди привлекательного стража, то, кроме стука его сердца, я услышала еще кое-что — странные, сдавленные, какие-то хрюкающие звуки, словно кто-то..
Превозмогая слабость от усталости, я поднялась и села на колени. Глаза Лесара были закрыты, но я заметила, как дернулись уголки губ.
— Ага… — прищурилась я, хотя, конечно, актер погорелого театра не мог меня слышать. Но в голос добавила все презрение, на которое была способна. — Притворяемся, значит? Пользуемся неопытностью и наивностью? Нет стыдно? Нет?
Красивые губы вновь тронула улыбка, которая с каждым моим словом становилась все шире и шире.
— Что и требовалось доказать! — так обидно стало и, как на зло, заныла спина. Сейчас улететь не получится. Просто сил не хватит добраться одной до замка.
Я отвернулась от наставника и села на самый край, свесив ноги в пропасть. Парадокс, но с появлением крыльев исчезла боязнь высоты. И это всего за пару дней полетов. И, вообще, после смерти к очередной смерти относишься как-то философски, как к новому приключению, что ли.
— И что требовалось доказать? — раздалось позади.
