В забытой провинции проходит история о любви и предательстве среди простого народа. Снежный занос обрушивается на тротуар, заставляя главную героиню борматывать свою бездействие, пока мир вокруг вращается. Каждый шаг ведет к невероятной судьбе, где смех и слезы тесно переплетаются с подростковыми секретами и взрослыми роковыми decision....
– Нет, конечно, – почти шепотом ответила Маринка, потому что раздались шажки, скрип лестницы и перил.
– Доброго вечерочка! – раздался приветливый голосок. Я подняла голову и увидела Любовь Ивановну в неизменном зимнем пальто с дохлой куницей вокруг шеи.
Она стояла на лестнице, ведущей вниз и взявшись за перила, смотрела на нас.
– Добрый вечер! – ответила я. Девчонки замерли. Причем испуганно. Видимо ждали, что бабка из-за спины достанет метлу и взлетит. Но все получилось гораааааздо интереснее.
Она подалась вперед, чтобы что-то спросить, открыла рот и прям на Маринку выпала бабкина челюсть.
Та сначала зажмурилась и не поняла, что произошло, а когда открыла глаза, то лицезрела что на ее груди, среди складок огромного палантина в клетку, намотанного особым образом лежат, пластмассовые зубы.
– Уу-у, проштите, опять выпали, ироды! – крикнула бабуля и начала быстро-быстро семенить вниз. Лена готова была разразиться в истерическом хохоте, но не успела. За ее спиной возник… кто? Алкаш в пальто!
Павел Иваныч был в любимой майке, треконах, но на плечах, как солдатская шинель висело драное пальто.
– Мадмуазели! Приветствую!
– А-а-а! – взвизгнула Ленка и обернулась, хватаясь за сердце. Маринка испугаться не успела, потому что наблюдала, как бабушка спасает свой жевательный агрегат, хватая его с шарфа проворными ручками.
– Не найдется ли у столь любезных дам соточки? – продолжал как ни в чем не бывало Пал Иваныч, словно каждый день испуганные девицы визжат при виде него.
– Ч-что? – не поняла Лена.
– Нет у нас, Павел Иваныч, – ответила я, дабы мои гостьи не сбежали от ужаса прям сейчас, – у нас только безналичный расчет…
– А…, – ответил он, погрустнел, но вдруг встрепенулся, глянув на пакет в руках Маринки, – а по какому случаю выпиваете?
Вот этого еще нам и не хватало. Но Маринка, кажется отошла от падения челюсти бабули, которая, кстати сказать, уже удалилась, унося куницу на шее, и сказала:
– У нас девичник! Без мальчишек! – строго ответила она и начала подниматься дальше, я пихала ее кулаком в спину, чтоб она быстрее шла, пока сосед не нашел повод увязаться за нами.
– Пи… ц б… ть, как ты тут живешь?! – выдала Маринка, как только я закрыла за нами дверь. Спиногрыз вылетел пулей на улицу, как только мы вошли в квартиру.
Ленка начала громко ржать, сползая по стеночке. Потом к ней присоединилась Марина.
