В темноте я молча шла по проселочной дороге, ожидая момента падения в бездну заблуждений и страстей. Шумы ада раздавались с каждым шагом — рык, стоны и тихие крики проникали сквозь запотевшие очаги мыслей. В комнате надвигалась неизведанная гряда: треск старого дивана и тихий стук сердца подтверждали, что мое пробуждение сопровождалось неприятным приключением....
А сначала он повторил по слогам.
— Шу-га-ринг? Это че за хрень? Шугар — сахар, вроде? Ты кондитер, да? Вот повезло, я сладкое жуть как люблю!
Я, медленно прихлёбывая чай, произнесла краткую, но емкую лекцию о том, что такое есть шугаринг. При этом я завладела вниманием Огарёва целиком и полностью. Он даже с минуту молчал, переваривая услышанное. А потом выдал реакцию. Чисто в своем конском стиле.
— Значит, девочкам красивые писечки делаешь?
Мне осталось только закатить глаза. Кто про что…
— Ну, во-первых, не только писечки, но и другие части тела…
Огарев закивал, довольно улыбаясь.
— А во-вторых, не только девочкам.
А тут Огарёв поперхнулся чаем. И мне пришлось хлопать его по спине, подавать бумажные полотенца и вообще — вдруг почувствовать себя хозяйкой на этой модной огромной кухне.
— В смысле — не только девочкам?! — прохрипел Огарёв, вытирая стол от капель чая.
— Ну, у меня есть, например, клиент — Богдан.
Огарев смотрел на меня ошарашенно. И с опаской. Так, наверное, смотрели бы люди из каменного века, покажи им зажигалку.
— В смысле? — переспросил опасливо. — Везде гладкий?
— Везде — это значит везде, кроме головы.
Огарев завис. Видимо, пытался представить. Потом вдруг опустил глаза и уставился на свой пах. Наверное, пытался представить это уже на себе. Я воспользовалась паузой и налила нам еще по чашке чаю.
— Это же мерзость! — наконец отмер Ярослав. — Если без волос. Фу-у-у.
— А женщинам нравится, — я безмятежно поставила перед ним чашку.- К тому же, его профессия обязывает.
— Что это за женщины, которым такое нравится?! — фыркнул Огарёв. Похоже, мысль об эпилированной интимной зоне у мужчины он воспринял как личное оскорбление. — И что за работа такая, что… — наморщила лоб.
Догадался сам. Сообразительный мальчик.
— Стриптизер, что ли?
— Точно. А им волосы иметь на писечке — это не по фен-шую.
Огарев снова уставился на меня ошарашенными глазами. Я поняла, что сейчас открыла перед парнем новые горизонты жизни. Смотрел-смотрел и не нашел ничего умнее, чем наморщить нос."
"— Тьфу, пакость какая! Как теперь чай пить?
— С удовольствием! — и я продемонстрировала. — На женском стриптизе девочки тоже все гладкие, если ты помнишь.
Огарев подпер голову.
