В темноте я молча шла по проселочной дороге, ожидая момента падения в бездну заблуждений и страстей. Шумы ада раздавались с каждым шагом — рык, стоны и тихие крики проникали сквозь запотевшие очаги мыслей. В комнате надвигалась неизведанная гряда: треск старого дивана и тихий стук сердца подтверждали, что мое пробуждение сопровождалось неприятным приключением....
Та, видимо, вспомнила, чем кончилось наше очное противостояние и, подхватив пакет, споро посеменила на выход. Но, уже выскочив за порог и почувствовав себя в безопасности, выпалила напоследок.
— Так все и будет, помяни мое слово!
— Не изображай из себя Кассандру, она плохо кончила!
Перед тем, как захлопнуть дверь, я еще успела заметить взметнувшиеся вверх брови Виолетты. Видимо, о троянской царевне она не знала. А во мне два курса исторического всегда так некстати просыпаются.
И с мыслью о Трое я пошла грабить огаревский бар.
***Сначала мы со стариной Джеком выпили за упокой души Кассандры, отца ее Приама и брата ее Гектора. И после третьей рюмки мысли мои вернулись из покрытых пылью времен Трои к делам совсем недавно минувших дней. Что такое моя жизнь, если сравнить ее с историей Трои, в самом-то деле? Но когда дело касается лично тебя, то трагедия целого разрушенного и разграбленного города меркнет по сравнению с тем, что случилось в твоей жизни.
Если рассуждать без эмоций и отстранённо, то и Виолетта, и мамаша ее сказали правду.
В обыкновенной российской деревне, в крепкой сельской семье было две дочки — Антонина и Алевтина. Разница между сестрами была небольшая, два с половиной года, дружны были между собой очень, да и похожи здорово — темноволосые, темноглазые, скуластые, крепкие.
И вот собралась старшая сестра, Антонина, замуж. Свадьбу готовили, как положено, не скупясь, не мелочась, не мельча, чтобы молодым было, что вспомнить.
С того дня не стало у Алевтины семьи. Села в автобус, в чем была, сколько денег в кошельке было — те и взяла. И уехала навсегда из родной деревни.
Виолетта была стопроцентно права, когда говорила про счастье моей мамы. Не было его. Я теперь это знала. Все, что сейчас рассказываю, я узнала не так давно. Тот день я помню так… так… так мне хотелось, чтобы его никогда не было в моей жизни.
Но он случился.
Я студентка исторического факультета, прибежала домой после занятий, перекусить и снова мчаться. Куда — теперь уже не помню, куда мне надо было тогда так срочно. Жизнь студенческая у меня была активная, это я помню. А детали… детали помнятся другие.
На кухонном столе лежит огромный конверт. Незапечатанный. Подписано «Тонечке». Тонечка полезла в конверт. Внутри обнаружился еще один поменьше — он запечатан, но не подписан. И еще листок.
