В темноте я молча шла по проселочной дороге, ожидая момента падения в бездну заблуждений и страстей. Шумы ада раздавались с каждым шагом — рык, стоны и тихие крики проникали сквозь запотевшие очаги мыслей. В комнате надвигалась неизведанная гряда: треск старого дивана и тихий стук сердца подтверждали, что мое пробуждение сопровождалось неприятным приключением....
И среди этой тысячи — Тоня и ее тетка.
Найдём. Если надо, каждый дом обойдет.
Ярослав протянул руку и разблокировал центральный замок.
— Можешь идти.
— Ничего не скажешь на прощанье?
— Удачно поохотиться.
Виолетта фыркнула и хлопнула дверью машины. А у Ярослава зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. Да чтоб вас! Два часа не могут без шефа прожить!
***Это какие-то цыганские фокусы, не иначе! Но как по-другому объяснить, что вилы я держать в руках умела? И как подкапывать — знала. Тетя лишь довольно крякнула, поглядев на мои старания.
— Ну, и учить не надо. Наша порода. Кармановская.
Да, наверное. Не фокусы, а порода, то бишь, гены. Да один хрен, что это! Главное, мне нравилось. Я с удовольствием подкапывала, с удовольствием рыла землю. Мне нравился воздух — вдруг неожиданно с горчинкой прохлады, нравился запах земли и картофельной ботвы, нравилось, как сыпалась земля между пальцами и тяжесть ведра под рукой. Впрочем, таскать ведра мне тетя не дала. Забрала.
— Не надо тебе тяжести таскать.
Ну не надо — и не надо. Других дел полно. До обеда мы выкопали четвертушку картофельной делянки, потом пошли обедать. Потом еще немного покопали. И все это под тетушкины рассказы. Я не слушала — я впитывала. Знаете, как иссушенная без дождя земля впитывает полившуюся на нее влагу? Ну вот как-то так. И как будто срасталась с этой землей, с этой женщиной, с этим …вот всем! Мое это все. Мое — и все тут!
***За день мы выкопали треть делянки. И тетка решила это отметить баней.
Те мужские голоса, что я слышала вчера, очнувшись в доме тети, принадлежали ее односельчанам, которые перекидывали для нее уголь. И которые, меня, собственно, в дом занесли. Уголь свалили во дворе, а его надо было перегрузить в углярку. За две бутылки водки двое товарищей завершили начатое накануне дело. Но баню тетушка затопила берёзовыми дровами.
— А мне можно? — засомневалась вдруг я. Что-то такое свербело — что баня, кажется, не показана … кому-то… беременным вроде, нет?
— Чего ж нельзя? — фыркнула тётушка, доставая из комода полотенца.
И я поверила тете.
***Ах, как было хорошо в бане! Без сильного жара, тепло. Мягко как-то. Приятно ныли руки и ноги от непривычной нагрузки. Тетушка даже веником меня похлопала. А я — ее.
