Лес почему-то казался неживым и тихим. Что-то слишком громко хрустнуло под ногой, словно хрупкая косточка. На поверку это оказалась всего лишь ветка, но звук здесь разносился далеко – Джемма еще долго слышала, как удалялись в противоположную сторону Кэл и Доу. Если бы Норман был где-то рядом, он бы их тоже услышал.
Если бы Норман был где-то рядом, он бы не отошел от машины ни на шаг.
Мысль – темная и тревожная – заставляла губы Джеммы сжиматься в тонкую полосу, а взгляд – жадно следовать за фонарным лучом. Джемма освещала ближайшую поросль, сплетенные деревья и кусты, надеясь наткнуться на следы Нормана, и мысленно разбирала пленку событий с того момента, как открыла глаза в салоне автомобиля, до взгляда на пустое заднее сиденье. Кадр за кадром, минута за минутой. Когда именно Норман мог исчезнуть? Был ли он там, когда она, переборов тошноту и головную боль, открыла дверь и почти вывалилась на свежий воздух? Она ведь не проверила. Даже головы не повернула.
Блайт двигался по лесу вслед за ней, но насчет своей спины Джемма не переживала: она доверяла рефлексам. Тем более что земля здесь усыпана перегноем листьев, а у Блайта весьма громкие, немного неуклюжие шаги. Джемма слышала, как тот задевал землю и листья ботинками, и без проблем определяла расстояние до него.
Местность в этом лесу была холмистой, иногда уходила резко вверх или резко вниз, заставляя цепляться за корни, чтобы идти дальше. В ночной темноте те смахивали на огромные искореженные щупальца, то уходившие в землю, то выныривавшие на поверхность. Под некоторыми из них Джемма могла бы пройти едва пригнувшись.
Шорох их шагов был единственным звуком. Эта тишина… Почему так тихо?
Джемма прокашлялась, хотя с горлом было все в порядке, и выкрикнула требовательное «Норман!» – звук собственного голоса слегка разогнал звенящую жуть вокруг.
Изредка Джемма оставляла зарубки, чтобы ориентироваться. Лес не приходился Джемме вотчиной – ее основными охотничьими угодьями всегда были города и твари, что предпочитали растворяться в толпе и лабиринтах из квартирных муравейников и промышленных зданий. Но за столько лет Кэл многому ее научил. Для него, выросшего в буйстве дикой природы Гавайских островов, леса всегда оставались родной стихией.
Мысли о Кэле навели Джемму на еще одно воспоминание. Она отодвинула от лица ветки, чтобы протиснуться между каменистой осыпью и широким дубом, и спросила:
– Кстати, ну и как оно? Интересно поболтали?
Собственный голос разрезал тишину чужеродными звуками, как голос незнакомца.
Из-за спины не раздалось ни слова. Только хруст веток: Джемма отпустила их, когда прошла дальше, и они едва не ударили Блайта по лицу, но тот успел выставить перед собой запачканные руки.