Джемма знала, на что способно воображение.
Но то, что пряталось в этих искореженных корнях, не было ее воображением.
Надо убираться отсюда. Немедленно.
– Идти можешь? – коротко спросила Джемма."
"Блайт застонал – звук вышел едва слышным, тонким, задыхающимся – и попытался оттолкнуться ногами, но те только проехались по земле. Тщетно. Он застонал снова. Руки дрожали, и Джемме с трудом пришлось отвести от них взгляд: она знала, чем это может закончиться.
– Не… Не знаю.
– Давай, – встала на ноги Джемма. – У тебя нет выбора. Или ты завел здесь друзей и хочешь остаться?
Блайт с трудом поднял на нее глаза:
– Не… смешно.
Да, спасибо, она знала. Но как минимум он пришел в себя достаточно, чтобы оценить качество ее юмора. С этим можно было работать, так что Джемма перекинула сумку через плечо и, наклонившись, потянула Блайта за подмышки с земли.
– Никогда не думала, что буду нянькой для вампи…
Блайта вывернуло прямо под ноги – Джемма едва успела отодвинуться и придержать его. Блюющий вампир – это не то, что она мечтала увидеть в ночном лесу, но она многое мечтала в этом лесу не видеть, и один вампир погоды не делал совершенно.
Сплюнув желчь, Блайт снова застонал – громче, болезненнее, срываясь на сухие всхлипы, – и начал заваливаться на бок. Джемма, чертыхаясь, снова посадила его и дала воды. Наблюдая за жадными глотками, она уже знала, что ей предстоит сделать. Внутренний голос возмущенно зароптал, но Джемма приказала ему заткнуться. Нашел время. Она снова параноидально огляделась, пока Блайт пил, – лес вокруг хранил выжидающее молчание. Жди, жди, урод.
– Не думаю, что готов к… спринтам… по лесу, – откашлялся Блайт, даже не пытаясь вытереть мокрый подбородок. На нижней губе появилась кровь – рана снова открылась.
– «Оставь меня здесь, беги, спасай себя»? – издевательски протянула Джемма, но на самом деле ее мысли были заняты другим. Тем, что ей придется сделать.
Черт. Черт!
– Вы не будете… меня… спасать, – без вопроса в голосе пробормотал Блайт, упираясь взглядом в землю. Да. Вопрос тут и не требовался. – Вы бы… – он сглотнул отчаяние, его отголоски Джемма чувствовала в стылом воздухе, в его подрагивающих руках, – все равно… меня убили.
Умненький вампир.
Черт.
– А ты так сильно хочешь помереть? – зачем-то спросила Джемма, словно оттягивая время. Она привыкла доверять себе безоговорочно, и собственные решения редко ей не нравились, а борьба с собой не входила в список ее хобби. Но сейчас все в ней противилось тому, что нужно было сделать. – А, пацан?
– Нет, – признался Блайт на грани слышимости. И неожиданно, кажется даже для себя, по-настоящему всхлипнул: – Не хочу умирать.
Звучало как признание.
Джемма покачала головой, снова доставая из кармана нож.