Вам нужно переждать ночь, у вас есть чем согреться, и вы разбиваете лагерь здесь…
Кэл двинулся дальше. Он заглянул под пологи нескольких палаток, обошел несколько рядов, но пустынный лагерь таинственно молчал. Выглядел он так, словно еще минуту назад здесь были люди: поставленные мангалы, разложенные полиэтиленовые навесы и непромокаемые подстилки, развешанные вещи… Всё давно остыло… Словно в один момент целая группа просто вылезла из палаток, побросала все и ушла.
Они вышли к центру палаточного городка: вокруг потухшего большого кострища стояли разложенными походные стулья и футпринты. Перевернутой на бок покинуто лежала кастрюля. Валялись чашки и посуда. Когда некуда торопиться, так вещи не оставляют. А значит…
– Куда все могли подеваться? – пробормотал Доу, проводя фонарем кругом и высвечивая красные, зеленые и желтые бока пустых палаток.
– Не тот вопрос, – поправил его Кэл. – В первую очередь нас должно интересовать другое: что же заставило два десятка опытных походников бросить свой лагерь и уйти не оглядываясь?
Чужой вес сам по себе не причинял сильного дискомфорта, но мешал при подъеме в гору. А еще приходилось останавливаться и сверяться с компасом. А еще – держать фонарь и пистолет. А еще – контролировать заросли вокруг.
Джемма раздраженно дернула Блайта за перекинутую через ее шею руку, подтягивая того выше. Сколько весил этот парень? Фунтов сто тридцать? Джемма бы посоветовала ему набрать вес, но был нюанс: единственной подходящей едой для него был человек, за которого Джемма бы повыбивала ему все зубы.
Таща полудохлое тело по лесу, Джемма сердилась, но никак не могла понять, на кого больше – на это гребаное тело или на саму себя.
Она сама перерезала полыневую веревку.
Сама схватила за локоть, чтобы помочь ему встать.
Видела, как он поднял взгляд, слабый, расфокусированный, волнующийся, как на ветру, наблюдала, как задрожали его освободившиеся руки.
И как затем он неуверенно ухватился за нее в ответ.
Черт. Джемма ненавидела такие моменты.
Может быть, из-за того, что ни один апотропеический амулет не сработал, Джемма чувствовала себя так, словно ее надули. Нет, словно она сама себя одурачила. Даже если Блайт не использовал чаровство, чтобы заставить освободить себя, ее к этому подвела собственная слабость.
– Если будешь блевать, – предупредила Джемма, когда голова Блайта опасно качнулась, – то предупреждай.
У нее не было проблемы с существами: она не делила мир на черное и белое. В конце концов, существовали «Н»-ки – сущности нулевой угрозы, – а еще информаторы, контрабандисты, те, кого можно было использовать или кому можно было заплатить: теневой мир полон полутонами, так же как и обычный.
Но Блайт – хищник.