Брайан же остался сидеть, вцепившись в кресло.
Доктор мягко улыбнулся:
– Он очнулся вчера, так что сейчас уже в состоянии принимать посетителей. Удивительный случай, – покачал он головой, – как же ему повезло!..
Джемма начала догадываться, что здесь происходит, и, как и Брайан, тоже посмотрела на дверь. Потом на лицо Купера. То, бледное и испуганное, застыло, как гипсовая маска. Он попросил:
– Роген, не нужно.
– Почему? – спросила Джемма, не отвлекаясь взглядом от разворачивающейся истории. – Твоя галерея выглядит не хуже моей.
– Прекратите, – сипло сказал он. – Так нельзя.
– Пойдешь сам или с папой? – тем временем ласково спросил доктор.
Брайан неуверенно поднялся с кресла, и его пальцы снова начали жить собственной жизнью. Действительно, Джеймс не зря сказал про слезы: малец выглядел так, словно готов разрыдаться.
– Иди, – подбодрил его отец. – Ему сейчас нельзя принимать много людей сразу. Я тут подожду.
Доктор положил руку мальчику на плечо, подводя его к двери, и улыбнулся:
– Я не буду заходить, побудьте вдвоем. Ему сейчас очень нужны друзья.
И открыл дверь.
С того места, где стояли они с Купером, Джемма не могла полностью увидеть, что там, внутри палаты. Она рассмотрела аппаратуру, кусочек кресла, часть больничной койки, чьи-то ноги под одеялом. Нужно было сделать всего пару шагов, чтобы разглядеть палату целиком.
Увидеть мальчика на больничной кровати.
Узнать, что с ним произошло.
Джемма сделала половину шага – вдвое меньше, чем нужно, – когда Купер сжал ее локоть. Она обернулась.
– Пожалуйста, – сипло сказал он, глядя ей в глаза. – Не надо. Пожалуйста.
Она должна надавить. Должна проигнорировать его слова, пройти мимо, не обратив внимания на его руку. Должна узнать, должна вытащить из этой бесконечной череды снов все его скелеты, препарировать его прошлое, отыскать ответы. Должна найти его.
– Я не могу, – сказал Купер едва слышно и закрыл глаза. – Не могу…
Не могу сказать.
Не могу туда пойти.
Не могу на это смотреть."
"Не могу. Не могу. Не могу.
И тогда Джемма сдалась.
Она повторила за ним: закрыла глаза и долгие секунды ждала, пока наконец не услышала потрескивание языков костра. Не услышала скрип старого поместья. Она позволила этим звукам вернуть ее туда, где они были в безопасности, – мысль мелькнула и пропала, уносимая сном, – и только тогда открыла глаза.
Купер все еще был перед ней и все так же держал ее за локоть. Глаза у него все еще были закрыты. Сейчас, освещенные костром, черты его лица горели скорбью и чувством вины. Он не был красив, но, когда хмурая маска спадала с него, эмоции раскрашивали невзрачные черты, делая их выразительными и живыми.
– Посмотри на меня, – сказала ему Джемма.
Купер открыл глаза.