Пожилая женщина шепелявым голосом говорит о своих планах создать семью, хотя ее тело напичкано шрамами. Старшая дочь Аня прибегает со своим зайцем и нитками, отвлекая мать от этих мыслей. Мама решительно отказывается просить у соседки помощи, видя в этом оскорблением своей самостоятельности....
В любом случае — все живы, ну а что до валяющихся алкоголиков, так извините, вопросы к людям.
Максим сделал шаг вперед, пытаясь обойти оборотней, но те предупреждающе зарычали.
— Ты явно не отсюда. Но если еще раз попадешься, ты или твоя… — начал угрожать рыжий, а девица рядом с Максом от его голоса сжалась, боясь даже голову поднять.
— Не понимаю, о чем вы, молодые люди.
Оборотни переглянулись.
— Это наш город. Чужакам тут не рады. Вали.
Когда Макс проходил мимо, спеша воспользоваться любезным предложением, двое из парней специально задели его плечами, видимо, пытались намекнуть так на свою силу.
Он один легко справился бы с десятком таких, как они. Но откуда им знать.
Выйдя из проулка, они со спасенной нечистью дошли до ближайшего перекрестка и, лишь убедившись, что никто не наблюдает, остановились.
Девица опасливо подняла голову, а затем отодвинула волосы со второй половины лица.
— Давно в этом городе никто за низших не вступался, — скрипучим голосом произнесла она, словно вообще не была уверена, как пользоваться связками.
Второй глаз девицы сиял такой же чистой лазурью, вот только остальное было иным. Перед ним стояла старушка с морщинистой кожей, покрытой язвами.
— В следующий раз оставляй жертв в живых самостоятельно, — скривился Макс, пытаясь вспомнить, что за тварь перед ним. Кажется, такие, как она, называли себя лунными девами. Как и сама луна, они имели две стороны. Ту, которую видят все, и ту, которую предпочитают скрывать.
— Голодала давно, не удержалась, — буркнула старушка, опуская глаза.
"Она добавила несколько непечатных выражений, среди которых и оборотни, и арбитры упоминались в весьма извращённом контексте.
— Что ж, будь осторожнее. — Он пожал плечами и собирался уже воспользоваться силой, чтобы вытащить из старухи все, что она знает о делах в городе, как та вдруг перебила.
— Подожди. Ты же мне помог. — На ее ладони загорелся маленький зеленый огонек, а затем она дернула платье на груди и приложила ладонь к шее. — Нам, низшим, конечно, до тех, кто мнит себя «элитой», далеко, но и у нас есть свои принципы.
На ее коже вспыхнула зеленая метка.
