Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
Он – в простые черные брюки и темную рубашку со шнуровкой по воротнику. Я – в удобный костюм для верховой езды, не сковывающий движения в отличие от привычных этому миру пышных платьев с корсетами. И только мама в нашей компании осталась в обычном «земном» сарафане по колено, больше напоминающем пляжный.
– Мою внучку похитили! Мою кровиночку! – разошлась мама. – Я имею право…
– Сесть здесь и вести себя тихо, – Юлиан ткнул пальцем в ближайшее кресло. – Иначе я за себя не ручаюсь, а в подземелье – полно свободных камер.
Он недовольно застегнул ножны, напоследок прихватив мешочек с магической пыльцой.
– Что?! – одновременно возмутились я и мама."
"Юлиан широким шагом вышел в коридор. Дверь громыхнула так, что с полки свалилась какая-то склянка, закатываясь под шкаф. Мама, еще шокированная, проводила ее взглядом. А я выскочила в коридор.
– Юлиан!
Ноль реакции. Только шаг ускорил. Взбесившись, я бросилась следом и дернула за рукав.
– В чем дело, Юлиан?! Ты как с цепи сорвался! Как только мы переместились на Землю, как подменили!
Юлиан среагировал мгновенно.
– Это тебя… как подменили! – Юлиан явно с трудом сдержался от более жестких определений. – Ты могла привести в замок пятерых беспризорников за ночь и даже воспитать из них что-то путевое! Могла быть решительной и смелой! А теперь только и делаешь, что цепляешься за мамину юбку.
– Это ненормально: любить свою маму? – я недовольно дернулась.
Отношения с матерью у меня всегда были ни к черту. Единственный способ не жить по ее указке – держаться эдак за три тысячи километров. Ну, или в магическом мире. Тоже вариант.
«А сейчас появился шанс доказать ей, что ты чего-то добилась? Что не загубила свою жизнь, как только уехала из дома? – ехидно предположил внутренний голос.
– Любить? Если любишь, так сама и заперла бы ее здесь! Чтобы не подвергать опасности. Или вообще, не совалась бы на Землю. По той же самой причине.
