Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
– Или хочешь посмотреть, как умрут твои жена и дочь? Им не место в этом мире! А этой попаданке еще хватает наглости перемещаться туда-сюда! В конце концов, притащит за собой с Земли каких-нибудь тварей вроде упырей и уничтожит этим наш мир!
– На Земле нет упырей! – огрызнулся Юлиан, замахиваясь мечом.
– Да какая разница?! – увернувшись от удара, Мейсон окончательно рассвирепел.
Он взмахнул рукой. Темная магия приняла форму стаи летучих мышей. Эфемерных, расплывчатых, но готовых отравить одним укусом. Этот прием я запомнила еще с тех пор, как меня учил Дамиан.
Юлиан и Мейсон сошлись в схватке не на жизнь, а на смерть. Ритуальный кинжал резко вспыхнул зеленым. Лезвие потянулось, как змея, выползающая из норы. В итоге, в руке Мейсона оказался полноценный меч с волнистым клинком. Оружие схлестнулось так яростно, что едва не посыпались искры."
"Оба противника – ловкие, быстрые, натренированные и разъяренные.
Взмах ровного меча – глубокий порез на боку Мейсона. Ответный удар волнистого клинка – кровавый росчерк на плече Юлиана. Я вскрикнула, словно острое лезвие прошлось по мне.
В пылу схватки противники не забыли и о магии. Причем, все повышая ставки. С каждым разом – более опасные, беспощадные, изматывающие заклятья.
«Они же так за десять минут потратят весь запас энергии! Одно непонятно… кто первый?» – мелькнула жуткая мысль.
С десятью минутами я прогадала. Вскоре оба сбились с дыхания, растратили почти весь запас и получили еще несколько порезов. И все-таки у каждого в глазах остались огонь и упорство идти до конца.
Прищурившись от ярости, Юлиан набросился на Мейсона с чередой частых замахов. Меч замельтешил так, что и взглядом не уследить. У меня перехватило дыхание от надежды. Ведь Мейсон начал пятиться, едва успевая парировать.
Замах – он оказался прижат к стене.
Замах – выбитый волнистый клинок полетел на пол, снова уменьшаясь.
Юлиан приставил острие меча к шее Мейсона. На секунду они замерли, одинаково тяжело дыша. А потом прозвучало отрывистое:
– Сдавайся.
Затравленно глядя в глаза, Мейсон поднял руку. Пальцы задрожали, ложась на кончик меча, будто он мешал дышать.
– Пожалуйста… не убивай… лучше отдай под суд.
– Обязательно, – мрачно кивнул Юлиан. – И тебя казнят по закону. На главной площади.
