Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
Я сдернула с кровати простыню, заматываясь в нее, словно в паранджу, скрыв тканью и неприличную футболку, и короткие рваные шорты, и длинные обнаженные ноги. А потом рванулась на них в лучших традициях бойца армии моего народа. Справиться с «наседками» оказалось проще простого.
Я набросилась на брюнетку, как ураган, почти вжимая в стену, и резко размахнулась ладонью. Всего один удар по шее сбоку достал сонную артерию. Глаза женщины закатились, и я поняла, что попала в блуждающий нерв, как и рассчитывала. Ее губы зашевелились так, словно брюнетке не хватало воздуха, и она, пошатнувшись, потеряла сознание.
– К-кто ты, чудовище?! – простонала блондинка, передвигаясь к двери наскоками.
Я опустила голову и мысленно выматерилась. Моя простынка в пылу схватки сдвинулась, пикантно обнажая голые ноги.
– Стоять на месте! – рявкнула я властным голосом нашего доминанта – прапорщика, который требовал от меня отжаться «в последний раз».
На блондинку тоже подействовало. Не зря действовало и на меня. И я улучив момент, бросилась к ней, проведя короткий удар в подбородок. Блондинка пошатнулась и тоже легла штабелем рядом со своей товаркой, потеряв сознание.
– Простите, тетки, – без капли жалости проговорила я и сбросила простынку прямо на них, прикрывая, как пару трупиков. А потом огляделась, зацепившись взглядом за массивный шкаф.
– О, тебя-то мне и надо… – я, как коршун, спланировала на шкаф и с предвкушением распахнула его, чтобы разочарованно застонать. – Нет, только не это!
Весь шкаф был набит платьями. Разных цветов, фасонов. И легкие «девочковые» платья в цветочек а-ля барышня-крестьянка. И пышные бальные платья с откровенными декольте.
– Похоже, девочка, в чье тело я попала, была избалованной мужским вниманием. Таскать такие шмотки… – выдохнула я, не желая сдаваться.
